Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 87 – Кейтлин Эмилия Новак

В Мэган есть рациональность, ясность, внутренняя выстроенность. Но, как и Маргарет, она знает свое дело – абсолютно, без оговорок. И вот тут я снова поймал себя на мысли: она пугающе реальна. Не призрак, а живой, самостоятельный человек. Версия 2.0, улучшенная, переработанная – и непредсказуемая.

Понаблюдав еще какое-то время за тем, как она сосредоточенно работала с таблицами, документами и делала пометки с той методичной точностью, которой позавидовали бы мои швейцарские банкиры, я наконец решил отступить. Улетел домой – в башню, в одиночество, в тишину, где можно обдумать все услышанное, увиденное и переварить собранную информацию.

Я провел несколько часов, воспроизводя в голове сцены, детали, сравнения, противопоставления. Пытался разложить на части Маргарет и Мэган, как два химических вещества, у которых формулы одинаковы, а свойства совершенно разные. И каждый раз, когда я мысленно возвращался к Маргарет, меня охватывало то самое чувство – отвращение. Стойкое, густое, без примеси боли или обиды. Просто отторжение. А когда я переключался на Мэган, появлялось что-то совсем иное, неприятное вследствие своей неожиданности. Это был интерес – не романтический, не сентиментальный, скорее исследовательский. Словно передо мной – новая разновидность старого врага. Или, хуже того, его улучшенная копия, которая еще не решила, кем будет – спасением или новой формой проклятия.

Этот контраст, эта резкая смена эмоциональной окраски между двумя женщинами в одном лице выбивает меня из колеи. Я не привык к таким сбоям. Я, как правило, читаю людей с первого взгляда. Но здесь как будто пытаешься сыграть мелодию, которую знаешь наизусть, а каждый раз, когда подносишь к губам волынку, она играет что-то совсем другое – похожее, но чужое.

Я так устал от всего – думать, сравнивать, перебирать, сопоставлять, разделять их на молекулы. Маргарет и Мэган – оригинал и копия? Мне не понравился этот интерес, проснувшийся во мне, я запутался в собственных мыслях так, что десять раз за вечер мысленно молился, чтобы она просто уехала. Взяла чемодан, вызвала такси, махнула рукой – и укатила обратно в Лондон, где ей и место. Пусть живет там, где шум, бетон, пробки, люди с планшетами и стаканами латте, а не здесь.

Если она и правда такая трусиха, как я думаю, и носит лишь маску самоконтроля, то шанс есть. Если при этом показном спокойствии и педантизме, когда все по полочкам, она вздрагивает от тени птицы и озирается, словно за ней охотятся настоящие монстры, боится, напряжена – а это видно, значит, стоит ей помочь принять решение! Я продумал план, и внутри аж все закипело от радости и предвкушения. Будет не совсем по-джентльменски, но с легким эмоциональным толчком, даже, признаю, несколько жестоко… В некотором роде это будет расплата по счетам и в то же время необходимый нам обоим выход. Для ее безопасности и для моей, хоть план и был устрашающим.

Когда стемнело, я снова взял волынку и отправился на тот самый холм. С тем же выражением лица, какое бывает у сумасшедших, все еще надеющихся, что их эксперимент наконец сработает. И да, я прекрасно понимал, что это уже переходит границы разумного. Но какая, к черту, разница?

Я играл очень тихо. Настолько, будто звук едва касался воздуха. Настолько, что другим жильцам замка это могло бы показаться легким дуновением ветра или шепотом старых труб в стенах. Но не ей, нет. Она услышала, конечно, услышала.