Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 63 – Кейтлин Эмилия Новак

Страницы моего дневника стали настолько ветхими и желтыми, что он почти рассыпался в руках. Пришлось вставить новый блок – плотная, белая бумага резко контрастирует со старой, и это немного режет глаз, но выбора нет. Я начал этот дневник почти сто лет назад и писал пером. Помню, как чернила ложились на страницы – слишком густо, иногда размазывались, оставляя пятна. Позже, несколько десятилетий спустя, сменил перо на авторучку, но сам дневник заменить не смог – это было бы сродни вычеркиванию из жизни свидетеля моих побед и поражений, замене друга, с которым прошел бок о бок огромный путь. Он стал неотъемлемой частью меня.

Сколько мне сейчас лет? Я давно перестал считать, поскольку возраст прекратил быть мерой чего бы то ни было. Но все же… Сто двадцать один год… Странная цифра. Ничего особенного, и все же слишком много для любого здравомыслящего существа. И пожалуй, именно поэтому писать было нечего.

После Ирландии прошло восемнадцать лет, и за это время было много городов. Снова Европа. Все, как я себе некогда иронично обещал: Монако, Ницца, Канны, Париж. Я действительно купил кабриолет, и не один. Научился водить. Поначалу делал это осторожно, аккуратно, со старомодной осанкой, потом – с привычной грацией хищника, поглощающего чужие улицы без привязанности к ним. Больше всего мне доставляло удовольствия петлять вдоль Лазурного Берега, останавливаясь на целые сезоны в курортных городах. Женщины, шампанское, вечеринки, казино. Я играл: не с чувствами – с системой. И даже временами начинал верить, что можно снова хотеть жить в удовольствие. Но, как всегда, пришло пресыщение. И даже не скука, а интеллектуальная вялость от повтора. Поэтому год назад я решил вернуться в Касл Рэйвон – сделать паузу, собраться, остыть. И вот я снова здесь, уже год. Последнее время ловлю себя на том, что совсем обленился, уже даже не хочется куда-то снова ехать, что-то делать.

Иногда я сутками не покидаю своей комнаты все в той же нетронутой временем северной башне. Единственным моим развлечением остается наблюдение за семьей Мак-Кензи.

Аларих уже давно управляет заводом по производству шерсти – тем самым, что в свое время перешел к ним от меня. По всему видно, дела идут неплохо. Он живет с семьей здесь, в Касл Рэйвон. Надо признать – Мак-Кензи справляются. Упрямые, сдержанные, последовательные, без эксцессов – порода чувствуется.

Но в этом году случилась беда. В начале января, сразу после Нового года, их единственный сын – Аларих-младший – погиб в автокатастрофе вместе с женой. Они оставили после себя двух маленьких мальчиков – Уоррена и Дункана, которые теперь на руках у дедушки с бабушкой. Аларих-старший и его жена – люди достойные, крепкие, но на их лицах отпечатался тяжелый след трагедии, который невозможно спрятать до конца, даже если ты шотландец, даже если ты Мак-Кензи…

Малькольм с женой Кенной по-прежнему живут в Касл Мэл. Их единственный ребенок Арлайн теперь уже взрослая девушка. Малькольм – человек жесткий. Не жестокий, но жесткий – в голосе, во взгляде, в привычке не оборачиваться дважды. Я не испытываю к нему симпатии, но признаю: на таких держится род.

Кенна – женщина холодная, расчетливая, сдержанная до бесчувственности. Но, странное дело, похоже, они живут вместе вполне неплохо. Даже создается впечатление, что любят друг друга – своеобразной, сдержанной любовью, когда чувства не выставляются напоказ, а выражаются в дисциплине и преданности общему делу.