Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 59 – Кейтлин Эмилия Новак

Я сел на ветку старого дуба и замер в ожидании – без иллюзий, но с предельной внимательностью. Полночь приближалась. Я смотрел в заросли, вглядывался в каждую ветку, в каждый контур в надежде увидеть тот странный серебристо-золотой свет, свидетелем которого стал когда-то. Минуты тянулись как никогда долго. И ничего – ни света, ни движения. Глаз ворона, способный различать все в темноте как при свете дня, в этот раз оказался бесполезен. Все было видно, но ничего не происходило. С высоты дерева я охватывал взглядом весь участок леса – не только ту поляну, где это когда-то случилось, но и ближайшие заросли, сотни кустов папоротника – и ни один не зацвел.

Ладно, не в этот год. Возможно, что-то изменилось или сам ритуал был одноразовым – как приговор, который нельзя пересмотреть. Пока вижу два варианта – возвращаться сюда каждый год в Ведьмину ночь с надеждой, что однажды природа или судьба снова допустит меня к ключу, и встретиться с Иннес Уоллес. Быть может, эта встреча даст мне иной путь. Интересно какой…

Сейчас три часа ночи. Я вернулся домой около часа назад после безуспешной попытки найти цветок спасения. Скоро рассвет. А с ним исчезнет ночь и возможность писать.

Я рад быть дома. Снова надел свой килт – старый, тяжелый, ткань которого впитала время. Он так и лежал на том же месте, где я его оставил много десятилетий назад. Нашлась и волынка. Слегка запылившаяся, но целая. Интересно, не разучился ли я играть? В один из ближайших вечеров проверю.

Через считаные минуты я наконец воспарю над Северным морем – над бушующими волнами, над серыми скалами и утесами, чьи очертания помню лучше, чем лица людей. Я скучал по этим местам, по воздуху, пахнущему солью, свободой и холодом. А вечером возьму бутылку виски и отправлюсь на берег – к тому самому любимому валуну, где любил сидеть и думать.

О чем будут мои мысли теперь? О бессмертии? О надежде? О том, что случилось здесь более полувека назад? Неважно. Важно то, что я снова буду там. На своем месте.

Рассвет. Я чувствую его всем телом даже раньше, чем первые лучи появляются на горизонте. Это не зрение, не слух, не запах. Это как внутренний сигнал, встроенный в плоть. Сигнал, что пора возвращаться в облик ворона.

Трансформация уже не та, что прежде. В первые годы после проклятия я не мог сдержать крик, она выворачивала кости, ломала дыхание. Теперь все иначе. Пять-десять секунд, не больше. Мгновение, если сравнивать с вечностью. И все же это ничто, потому что главное осталось неизменным: я не могу умереть.

Этот день прошел так, как я и запланировал. Ничего лишнего, только полет. Я парил над горами, покрытыми вереском, который еще не успел зацвести. Серые хребты, зеленые россыпи кустов, порывистый ветер с нотками соли и пепла – все это я знал наизусть и все же воспринимал как впервые. Я кружил над Северным морем, над скалами, над обрывами, чьи очертания не изменились с детства, вдыхал запах родной земли – сдержанный, влажный, терпкий. Это было наслаждение.

На закате, когда трансформация снова вернула мне человеческий облик, я забрал из укрытия спрятанную заранее бутылку виски – с завода Мак-Кензи. Я скучал по этому напитку – по его силе, чистоте, послевкусию, в котором сплетаются ноты дыма, дерева и торфа. Скучал не меньше, чем по килту и волынке.