Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 166 – Кейтлин Эмилия Новак

Она шагнула ближе, будто разрезая воздух:

— Это все равно что иметь сестру-близнеца и жить с ощущением, что твой мужчина не видит между вами разницы. Что он целует ее губы, глядя в твое лицо. Да, ты ждал Маргарет последние пятьдесят лет. Да, тебе трудно отпустить ее. Но, Дерек, – она сделала паузу, смотря мне прямо в глаза, – тебе придется это сделать.

Сказано было твердо, без истерики. Я не знал, что ответить. Ну как тут вообще можно что-то ответить? Сказать ей правду, что я ненавидел Маргарет и ненавижу до сих пор? Что воспоминания о ней у меня вызывают не слезы ностальгии, а желание убежать куда подальше? Я так не мог, не имел права. Вдруг у Мэган что-то снова переклинит и она решит, что все-таки Маргарет, что увиденное – не просто картинка, а воспоминание, и я теперь вместе с женщиной, которую по-прежнему считаю чудовищем. Как это вообще переварить?

Нет, дневник, это был какой-то бред. Чистейшей воды когнитивный шорт-аут^[5]. Мозг не просто закипел – он сломался. Прямо на месте, со звуком «псссс» и дымком.

Она ревновала меня… к себе. Ну в каком-то парадоксальном смысле – к Маргарет, которую я ждал все это время. Думала, что я сейчас с ней, потому что она – реинкарнация моей великой любви, а не потому, что она – Мэган, с ее характером, храбростью, рациональностью и чертовски упрямым стремлением все понять и всех спасти. Нет, она думала, что я смотрю на нее и вижу Маргарет.

Да я уже, честно говоря, и сам не знал, что вижу. Мысли стучали в голове, словно копыта табуна несущихся лошадей. Я пытался собрать их воедино или хотя бы поймать одну – осмысленную, внятную, подходящую к сложной ситуации, но безуспешно. Поэтому я просто согласился:

— Хорошо, как скажешь.

Это было все, на что меня хватило. Иногда, дневник, даже бессмертный Дерек Драммон, виртуоз сарказма, оказывается просто человеком, который больше не знает, как реагировать.

Наконец мы пришли в отель и собрались спать. Лежали на кровати в тишине, будто два разбитых корабля, выброшенных штормом на берег. Каждый – со своими мыслями, осколками кораблекрушения. Мэган отвернулась к стене, сделав вид, что сразу уснула. Я уставился в потолок, пытаясь переварить все сказанное ею. Как она могла вспомнить и пережить путь Маргарет, ее боль, ее любовь и в то же время быть так уверена, что это не ее жизнь, не ее душа, что это не она? Я пытался понять.

Если это были ее настоящие, глубокие воспоминания, тогда отрицание звучало странно. А если не воспоминания? Если это был как бы фильм, показанный ей высшими силами, демоверсия, запущенная вселенским разумом в ознакомительном режиме? В конце концов, Иннес же так умеет – видеть прошлое глазами других, не делая его своим. Может, и с Мэган было так же?

И чем дольше я смотрел в потолок, тем больше успокаивался. Постепенно мой разум начинал принимать то, что еще час назад казалось абсурдом. Она не Маргарет. Душа у нее другая – чище, без этих адских качелей между любовью и яростью, добром и разрушением. В ней нет той неистовости, которая однажды разорвала меня на части. В Мэган – свет. Я выдохнул и прижал ее к себе. Почувствовал, как она немного шевельнулась, не просыпаясь, и по-детски прижалась ко мне в ответ. Как будто знала – мне это нужно. Нам это нужно.

И вот тогда перед рассветом я дал себе обещание больше никогда не сомневаться, никогда в размышлениях не возвращаться к Маргарет. Никаких «а вдруг» и «если». Для Маргарет дверь в мои мысли закрыта навсегда. Я решил поверить в то, во что действительно хотел верить. Даже если это великий самообман, я не хочу об этом больше думать. Маргарет для меня больше не существует ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Теперь между мной и Мэган больше нет тайн. Нет этих раздражающих пауз, в которых прячется недосказанное. А самое главное – нет Маргарет. Все, конец триллеру. Титры. Покой.