Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 164 – Кейтлин Эмилия Новак

Она опустила взгляд, кивнула:

— Да… ты прав. В это невозможно поверить, пока сам не увидишь.

Несмотря на услышанное признание, я продолжал видеть перед собой Мэган – ту самую, мою Мэган! Все внутри меня протестовало, каждая клетка, каждый нерв, каждый обрывок памяти вопил: нет, она не Маргарет! Я не хотел, чтобы они были едины, и совершенно отказывался принимать этот факт. Я не мог потерять Мэган, заменив ее призраком минувших дней!

Мое горло будто сжала чья-то рука. Я стоял на пепелище своего прошлого, настоящего и будущего. Да-да, дневник, в тот момент Дерек Драммон, бессмертный лорд-ворон, едва сдерживал слезы. Однако в первую очередь я должен был выяснить, что именно она узнала, получить факты, а уж потом – позволить себе роскошь чувств. Поэтому, наклонившись чуть ближе, я спросил хриплым, почти неузнаваемым голосом:

— Что ты видела? Или слышала?

Когда Мэган начала говорить, вокруг нас наступила абсолютная тишина. Голос у нее был ровный, спокойный, почти отрешенный – как у человека, который все еще наполовину находится в другой реальности. Она видела все, дневник, как в фильме, только это был не фильм. Она была не наблюдателем, а участником событий. Она была Маргарет. Все – от нашей с ней помолвки до той страшной минуты – она пережила снова и рассказала мне с такой точностью, с такими деталями, что у меня волосы встали дыбом. Она так описывала каждую мелочь и каждый взгляд, что оживила мои воспоминания – и застарелая рана стала снова кровоточить. С каждым ее словом боль становилась невыносимее, но, черт возьми, я не мог ее остановить, поскольку каждое слово, как бы оно ни било по мне, было правдой.

Окончив рассказ, Мэган посмотрела на меня с той же решимостью, с какой, наверное, Маргарет произнесла заклятие. Но ее глаза были наполнены не ненавистью, а страданием.

— Вернуть тебя к нормальной жизни мы сможем только в Ведьмину ночь. Таким же образом, как было сделано заклятие. Цветок должна сорвать именно я.

Я сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, чтобы она не смогла в них увидеть мою боль.

— Мэган, за всю свою долгую жизнь я больше ни разу не видел цветения папоротника. Каждый год искал его, и каждый раз – напрасно.

Однако она не хотела отступать:

— Раз он зацвел тогда, значит, есть шанс, что зацветет снова. Если Маргарет повезло случайно найти его, значит, может повезти и мне. Вероятно, пришло время. В следующем году мы отправимся туда, где все случилось.

Голос ее предательски дрогнул, в глазах блеснули слезы, и я понял: она сама почти не верит в то, что говорит. Но – говорит. Для меня, для нас. Я поднялся с земли и протянул ей руку:

— Пойдем. Ты совсем замерзла.

Честно сказать, дневник, единственное, чего я тогда хотел, – остаться наедине со своими мыслями, со своей жизнью, которая так стремительно превратилась в кошмар. Но не мог же я бросить Мэган одну у Кольца Бродгара среди ночи. Она все еще была Мэган, несмотря на то что стала также и Маргарет. От этой двойственности у меня кружилась голова.

Мы шли молча по разбитой тропинке под глухим, темным небом. Я чувствовал, как она дрожит – то ли от холода, то ли от того, что только что произошло.

— Расскажи мне правду, что случилось с тобой той ночью? Я видела эту ситуацию глазами Маргарет, но хочу услышать теперь твою версию. Как ты оказался в объятиях Элеонор?