Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 153 – Кейтлин Эмилия Новак

— Здесь я как оказался? – повторил я медленно свой вопрос.

Мэган сделала вдох – обычно так начинают откровение, за которое в Средневековье полагалось бы сжечь.

— Жар не спадал всю ночь. Ты весь горел… Я не могла оставить тебя одного, ты бы не выжил. Но остаться с тобой в Касл Рэйвон я тоже не могла – родственники бы заподозрили неладное. Поэтому пришлось импровизировать. Мне стоило больших трудов спонтанно напроситься к Дункану с Аларихом в гости. Представь, ни с того ни с сего я заявилась к ним поздно вечером, чтобы переночевать. Ну а когда ты… – она запнулась, – превратился в ворона, стало понятно, что нужно делать.

Я молчал, потому что вариантов приличных реакций не было. То, что я чувствовал в тот момент, можно было бы описать как стыд, умноженный на раздражение, возведенный в степень унижения. Картина маслом: хрупкая Мэган тащит мое пернатое тело, бессознательное и жалкое, словно тушку оставшегося без хозяйки попугая. Я, Дерек Драммон, был доставлен в замок в женских руках, как бестолковый трофей. Мужскому самолюбию, гордости и чести в тот момент был нанесен непоправимый ущерб.

— Честно говоря, – пробормотал я, уставившись в потолок, – не уверен, что хотел бы знать это. Наверное, было бы гуманнее оставить меня на смертном одре. Хоть бы умер достойно…

— Ты бы умер глупо и бессмысленно. В луже собственной крови. Это абсолютно не в твоем стиле, – отрезала она. А потом продолжила, сверкая глазами: – Ты был на волоске от смерти, понимаешь? На моем месте ты поступил бы точно так же. Поэтому не надо сейчас строить из себя мистера Недовольство. Ты жив. А это, между прочим, самая важная часть всей этой истории.

Единственное, чего я хотел в тот момент, – это уйти, исчезнуть, остаться один на один со своим позором, но не тут-то было. Словно прочитав мои мысли, она скрестила руки, наклонилась ко мне ближе и продолжила тем же тоном, которым обычно объясняют подростку, почему он не получит мотоцикл на день рождения:

— Тебе нужен уход. И пока ты не восстановишься – никуда тебя не отпущу. Ни под каким предлогом. Даже не пытайся вставать. Если понадобится, я прикую тебя к этой кровати наручниками. Или, если ты предпочтешь эстетику викторианской эпохи, посажу в клетку. С подушкой и пледом. Ради твоего спасения, разумеется. – Она помолчала и добавила уже тише: – Ты мне нужен живой и здоровый, понимаешь?

Я медленно приподнял бровь, посмотрел так, как обычно смотрю на кошку, которая принесла мне мышь, а потом обиделась, что я не похвалил.

— Я теперь твой пленник – я правильно понял?

Она улыбнулась:

— Можешь называть это как хочешь. Если тебе нравится слово «пленник», пусть будет так. Ты будешь им до тех пор, пока не выздоровеешь. Я не готова снова пережить тот ужас, который чувствовала, пока искала тебя. Это была самая долгая ночь в моей жизни.

В общем, шансов она мне не оставила. И хотя идея с наручниками мне понравилась больше, чем с клеткой, воплотить ее в жизнь я бы предпочел уже после моего выздоровления. Я вздохнул, вглядываясь в потолок, будто в поисках вдохновения:

— Ты долго меня искала?

— К счастью, нет. Ты тогда рассказал мне, где находится тайный ход. Это, поверь, было жизненно важно.

— Я на всякий случай оставил двери открытыми.

— И правильно сделал, – кивнула она. – Вряд ли я смогла бы взломать их.