Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 121 – Кейтлин Эмилия Новак

Я знаю: этот момент близко – момент, когда Мэган соберет чемодан и уедет. Что же до меня… Я не знаю, как быть. С ней интересно, с ней я живу. Не наблюдаю, а именно живу. За последние три недели в моей жизни было столько смеха, сколько не случалось за целый век. Мы одинаково шутим, одинаково реагируем. У нас похожие интересы и зачастую полное понимание без слов. С ней легко, и в этой легкости хочется остаться, задержаться, заблудиться… Однако как бы мне этого ни хотелось, поведать ей свою тайну я, конечно же, не готов. Как рассказать такое? С какой фразы начать? «Знаешь, дорогая, мне сто сорок семь лет, я превращаюсь в ворона, не старею, не умираю, потому что был проклят твоей прапрапрародственницей, которая, кстати, была моей невестой»? Пожалуй, нет. Это не та история, которую можно вплести в беседу за ужином при свечах или вставить между комплиментами. Так что я молчу. И, боюсь, буду молчать до последнего.

А вот теперь мой главный вопрос: что ей ответить, когда она наконец задаст свой? А он прозвучит, я знаю – не сейчас, не завтра, но однажды в тишине между поцелуем и прощанием она поднимет на меня глаза и спросит: «А что дальше, Дерек?» И что я ей скажу? Что, естественно, не поеду за ней в Лондон? Что моя жизнь – в тенях, с вороньими крыльями, в тайнах, которые нельзя взять с собой в столицу? Придется мягко, осторожно сказать, что буду ждать ее следующего приезда. Однако я знаю, как это ранит ее, потому что к тому времени она захочет большего. И это естественно, ведь она – живая, настоящая и совершенно не знает, что я застрял в ловушке времени. Я не просто не могу уехать – я не имею права быть обычным.

Конечно, мне будет не хватать ее, все заполонит пустота, это ведь не просто женщина, с которой хорошо в постели, это женщина, с которой неутомительно молчать. Наверное, первое время я буду скучать. Недолго, пока ее голос не начнет тускнеть в памяти, а ее запах не вытеснит соленый ветер с моря, пока ее улыбку не сотрут новые лица. А потом… Потом, как всегда, – тишина.

Может, буду изредка приезжать в Лондон, раз в несколько месяцев на пару дней, чтобы проверить, насколько хватит ее терпения. А потом отпущу. Или она отпустит меня. Потому что рано или поздно даже самые крепкие чувства устают держаться за тень. В общем, неприятно, но не смертельно…

Чем же еще было наполнено все это время, помимо сладкой бессонницы в объятиях Мэган? Разумеется, прежними заботами – я все так же слежу, наблюдаю, анализирую. Я все тот же лорд Драммон, а не обессилевший романтик.

После покушения на Мэган – ты же помнишь, дневник, – я не могу позволить себе полностью расслабиться, даже если мои перья пахнут теперь ее волосами. Я продолжаю внимательно следить за всеми членами семейства Мак-Кензи: Уорреном, Аларихом, Дунканом, Гленн – и даже стариной Грегором. Периодически становлюсь тенью, жду, слушаю. Пока все чисто – ни слова, ни намека на эту тему, ни подозрительной интонации. Словно ничего не произошло и они ни при чем. Даже наоборот – о наследнице Малькольма говорится с теплом и любовью, она завоевала их сердца. Да, дружба между всеми членами клана, включая Мэган, как ни странно, стала крепкой. Что ж, умеют Мак-Кензи держать лицо. Или же нападение было организовано все-таки какими-то внешними силами? Посмотрим, я так просто не отстану… Хоть я и растаял в любовной неге, это не значит, что забыл о собственном ремесле. Я могу быть очарованным, но никогда – беспечным. Ведь я – Дерек Драммон.