Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 100 – Кейтлин Эмилия Новак

— Мне казалось – это романтично, а главное – эффектно. И совсем не по-варварски. Хотя да, со второго этажа лучше не прыгать.

Ее улыбка растаяла. Она понимала, что я увиливаю от ответа, отшучиваясь, но ей нужна была правда. И она снова перешла в режим допроса: наклонилась в мою сторону, прищурила глаза, голос стал ниже.

— Ответь, кто ты?

— Я – Дерек.

— Спасибо, это я поняла. Где ты живешь, Дерек?

— Здесь недалеко.

— Никто из местных не знает человека с таким именем.

Пауза, прямой взгляд без раздражения. Ход за мной.

— Да, ты уже проверила? – спросил я с легкой улыбкой. – Польщен таким вниманием к своей персоне.

— Да, я поинтересовалась, – ответила она спокойно. – Потому что ты – странная личность.

— Тебе так кажется? Я обычный человек, нормальный.

— Ты каждый вечер караулишь меня на холме – это нормально?

— Не каждый, – поправил я.

— Хорошо, – кивнула, – не каждый. Но караулишь!

— Не вижу в этом ничего странного.

Она закатила глаза, покачала головой и наконец замолчала. Не потому, что вопросов больше не было, а потому, что на мои честные ответы не стоило рассчитывать.

Я прекратил над ней издеваться. Ну, во всяком случае, сделал паузу. На миг стал серьезнее, насколько это вообще возможно в моем случае, и сказал, что я из Терсо, поэтому она обо мне ничего не узнала. Ее лицо стало непроницаемым. И я, не дожидаясь других реакций, сменил тему. Слегка наклонив голову, почти буднично спросил, утопив свой сарказм, пойдет ли она искать цветок папоротника в полночь.

— Нет, конечно, – сказала как отрезала.

— Почему так категорично? – я ухмыльнулся, все так же продолжая забавляться.

Мы сидели у реки, играли в правду и ложь и оба делали вид, что не замечаем, как далеко все зашло.

— Во-первых, я в это не верю. Во-вторых, я боюсь темноты и всего необъяснимого.

Говорила она спокойно, не быстро, но для меня это прозвучало как сигнал – значит, где-то в ее подсознании сидит маленький страх, малюсенькое воспоминание, которое со временем, возможно, начнет всплывать.

Я посмотрел на нее словно впервые и, все еще наблюдая, спросил:

— Правда?

— Правда. А ты что, веришь в эти сказки о цветке?

В тот момент веселье как рукой сняло. Мне действительно захотелось рассказать ей всю правду, без фильтров. Рассказать, во что я верю и во что когда-то не верил. Однако я только пожал плечами и сказал:

— Папоротник цветет – это точно. А темноты и необъяснимого я не боюсь.

— Не хочешь ли ты сказать, что когда-то сорвал цветок и теперь обладаешь мистическим даром? – усмехнулась она.

Это уже было слишком. Она не просто подтрунивала – она издевалась. А самое интересное – она была очень близка к истине. «Нет, дорогая, это ты его сорвала, – хотел я ей ответить. – Ты. И одарила меня таким даром, что я уже сто двадцать лет пытаюсь от него избавиться. Не хочешь ли сейчас прогуляться со мной в лес и попробовать совместными усилиями снять с меня черные крылья?» Но, разумеется, произнес совсем другое:

— Цветок я не срывал и даром не обладаю.

Мы сменили тему. И, пожалуй, к лучшему, потому что настроение мое испарилось, как только стало ясно, насколько близко она подошла к реальности.

Я спросил о заводе, о Касл Мэл, о ее планах. И это не было прикрытием, мне действительно не все равно, что будет с замком и с производством. Мисс Мак-Кензи ответила, что всем будет управлять Уоррен, а она через неделю вернется в Лондон. Ничего драматичного, просто план.