Книга Корона рогатого короля, страница 91 – Янка Лось

— Я лучше в болоте утоплюсь, чем позволю это! – Эдвард стиснул кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла. Выводила из оцепенения.

— Сначала найди болото, – усмехнулся Моран, – ты человек, а люди не могут создавать здесь. Только видеть отражения. Бегай. Кричи. Дерись. Бейся в стены. Ты хорошо развлечешь меня, прежде чем я с тобой покончу.

— Спорю на твои рога, что не покончишь!

— На что? Если у тебя даже души уже почти нет? Я посмотрю, как ты будешь вянуть. Вялое становится гибким. Потом гнилым.

«Ты совсем уже завял тогда, ведро с камнями», – подумал Эдвард, с большим трудом заставив себя не сказать этого вслух. Развлекать сэра Морана Пендрагона он не собирался.

— Значит, я пленник?

— Ты? Хорошо думаешь о себе! Ты всего лишь плащ, который надо очистить от блох.

Моран поднялся с кресла и взмахнул рукой. Подчиняясь его движению, ставни на узких окнах резко захлопнулись, а факелы потухли.

Эдвард погрузился в полную темноту.

* * *

В междумирье время не течет. Оно заболачивается, кружится около тех, кто смог стать корягой в этом потоке. Их мысли, желания, сожаления, память создают места, почти не отличимые от настоящего мира.

В домике, увитом плющом, Горт Проклятый наблюдал, как разгорается перед ним на деревянном столе маленькая зеленая искорка. Болотный огонек только что был похожим на песчинку, но вот он уже размером с кулак. В середине его – крохотная воронка. Вихрь, что приводит его в движение. Искра магии ши. Тени былого могущества Горта из рода Ежевики.

Он не знал, кого выберет Моран, чтобы на этот раз обмануть судьбу и попробовать выйти из междумирья. Но он знал, что это должен быть сильный духом человек, маг, который попробует от него сбежать. И тогда новая надежда Рогатого короля окажется здесь.

В какой-то мере самому Горту повезло, что он не смог бы вернуться в мир людей без Кристалла – Кристалл тянул его в другую сторону, в мир ши. Иначе Моран обязательно попытался бы завладеть его обликом. И отбиться было бы непросто.

Созданные ранее огоньки уже теснились в круглобокой корзинке, посверкивая сквозь ее прутья, будто призрачные осенние яблоки, и Горт вдруг остро вспомнил их пряный сильный запах, кислый сок. Наращивая очередную маленькую сферу, он невольно задумался, что даже ради того, чтобы прижать Гьетала к дереву, связать плющом и забрать свой Кристалл Души, он бы не согласился взять чужое тело.

Горт слишком любил себя. Это уже не было бы его ударом и его победой. Как и все ши, он ценил истинную красоту души, тела, поступка, слова и таланта, но в глубине сердца был уверен, что мало кто ею действительно обладает. И Горт из семьи Ежевики – один из немногих, кому повезло.

Прожить жалкий остаток жизни, лишившись своего совершенства, – это та же тюрьма, только в границах плоти.

* * *

Принцесса Маргарет смотрела, как огонек белой йольской свечи дрожит, отражается в стекле, двоится. Похожий на башню подсвечник с охранными рунами казался громоздким для тонкой палочки из воска. За окном над королевским садом опустилась беспросветная зимняя темнота.

Чуть левее стояла, теребя в руках платок, графиня Мур. Она не поднимала взгляд от пола и переминалась с ноги на ногу, явно устав стоять, но опасаясь привлекать к себе внимание просьбой разрешить ей сесть. Первая фрейлина принцессы Эния подошла ближе и бережно набросила шаль на плечи Ее Высочества. От окон тянуло стылой сыростью.