Книга Корона рогатого короля, страница 93 – Янка Лось

Как подобает сестре.

А теперь на пороге стояла незнакомая молодая женщина удивительной красоты, медные волосы которой были собраны в затейливую прическу из кос. Таких заколок, которые поначалу казались живыми цветами, Беатрис никогда не видела – ни в своей бедной жизни до замужества, ни в богатой и печальной после него.

— Мое имя Эшлин Бирн. Я ее сестра, – отозвалась незнакомка таким голосом, будто мягко приказывала уйти с дороги. Но сейчас сердцем Беатрис овладело мрачное упрямство. Она была нужна больной. Она уже… три? четыре? дня кому-то необходима и не хочет опять отправляться в покои Фарлея, которому очередная бутылка милее, чем жена.

— У леди Эпоны только брат, и мне это отлично известно!

— Я сестра не по роду, а по крови и сердцу. И сейчас, когда ее душа ищет способ оторваться от тела, я нужна ей. Хоть и не могу многое из того, что могла раньше. Пропусти меня к ней. Разве выйдет дурно, если у нее будет две сестры, которые хотят ее возвращения?

От теплой уверенной улыбки, что читалась в глазах незнакомки, Беатрис вдруг ощутила, как минутная злость испаряется, оставляя за собой лишь усталость. Ведь правда. Все женщины друг другу сестры.

— Проходите. Я Беатрис Горманстон. Эпона не открывала глаз с тех пор, как ее привезли после бала. И целители говорят, что лихорадка и кашель прицепились прочно и могут убить ее. Эпона слишком долго была на зимнем ветру в легком платье.

— Никогда не пойму, зачем надевать то, что может убить. У нас есть глаза, чтобы видеть, когда вокруг зима, а когда лето, – вздохнула гостья, приблизившись к постели. Ее рука коснулась лба Эпоны, а на лице отразилась тревога.

Беатрис почувствовала, что невольно любуется Эшлин. Даже самое мелкое ее движение было точным и красивым, как в танце. Теперь она вспомнила, где слышала это имя. Конечно! Жена ректора Дин Эйрин. Похожая одновременно на крестьянку, на королеву и на дух дерева или ручья из сказки.

— Пахнет малиной и липовым цветом. Их стоит усилить медом, но мед должен быть собран в лесу, а не возле поля или цветника. А вы пробовали мятное зелье для растирания? – меж тем говорила она, продолжая ощупывать больную и становясь все более хмурой и обеспокоенной.

— Нет, наш целитель такого не приносил. Он сказал, что в происходящем вероятен какой-то магический след, и мы повесили на полог и окна амулеты, – кивнула Беатрис на пяльца с натянутыми на них шерстяными нитями, в местах переплетений которых алели ягоды рябины. На окнах висели рябиновые букетики, перевязанные особыми узлами.

— Целитель считает, что ее коснулась тьма из междумирья? – удивилась Эшлин. – Но она не была у Ворот, откуда бы? Пусть висят, конечно, лишними не будут. Они ослабляют кошмары и указывают выход из них. А зелье я привезла. Сегодня жар должен уйти.

Беатрис вздохнула. Ей было обидно, что не удалось спасти Эпону в одиночку и хоть ненадолго, но стать тем, кто помог и потом принимает горячие благодарности. Ей этого не хватало. Но с Эшлин стало увереннее и спокойнее. И правда, очень хотелось хоть немного поспать.

Эшлин уже открывала окно.

— Что вы делаете? – тут же возмутилась Беатрис. – Она и так едва не замерзла насмерть!

— Здесь пахнет болезнью, – мягко ответила Эшлин. – Давай выпустим ее прочь. Смотри, ведь наша с тобой сестра тепло укрыта, и немного свежего воздуха пойдет ей на пользу. Она и так горит. Надо погасить жар холодом, правда?