Книга Корона рогатого короля, страница 88 – Янка Лось

Второпях Эпона снова забыла самую главную часть любого плана. Спрашивать себя «А справлюсь ли я?» дочь герцога Горманстона считала слабостью.

Бежать по городу йольской ночью, путаясь в юбках и задыхаясь от холодного ветра, – идея дурная. Но лекция магистра Кейна пригодилась Эпоне на практике. Инквизитор мог потребовать у любого горожанина, не обладающего дворянским титулом, лошадь, и тот должен был подчиниться. Королевские стражники титулом явно не обладали, к тому же радели за общественную безопасность наравне с инквизицией. Так что через пять минут девушка стала обладательницей ошалелой, оттого что ее вывели из стойла и оторвали от кормушки, серой кобылки. Кобылка прядала ушами и недовольно фыркала.

Едва оказавшись в седле, Эпона бросилась по улице вскачь так, что вылетели остатки шпилек и локоны рассыпались по плечам. От девицы, которая с безумными глазами, распущенными волосами, в одном платье – шаль слетела – несется на лошади, случайные прохожие шарахались и вжимались в стены. Но их было мало, Йоль собирал за столом дома всех, у кого была крыша над головой, и даже нищим выносили угощение к их кострам. Похитители выбрали до ужаса правильное время, ведь трудно представить другую столь же безлюдную ночь. Никого. Нигде. Ни следа. А что она рассчитывала увидеть? Сапог? Двоих с мешком? Эдварда, который выходит из-за угла и даже волосы его не растрепаны, только в кудрях запутались листья самшита?

Холод сковывал мысли, и если снизу немного грела лошадка, то рук и плеч Эпона уже почти не чувствовала. Черное небо, темные силуэты домов и деревьев. Плеск речной воды – Шеллин редко замерзала зимой. Запах морозной сырости, той самой, что рисует узоры на лужах и окнах. Только медвежонок, по-прежнему зажатый в ее ладони, был теплым. Магия Эдварда не могла согреть ее полностью, но все равно пыталась.

Слезы текли по щекам. Интересно, если не всхлипывать, то плач вроде как не считается? На этом странном вопросе Эпона вдруг поняла, что яркий, полыхающий внутри огонь гаснет и ощущение следа, по которому она бежит, исчезает. Она хочет спать, она едва не падает с лошади, и на краю сознания бьется мысль, что надо сообщить страже. Иначе она просто упадет и замерзнет. И не вернет лошадь. А герцоги Горманстоны всегда держат свое слово.

Начальник городской стражи покачал головой, увидев растрепанную девицу в шелках верхом на лошади. Одно время обитательницы дорогих веселых домов взяли моду зазывать мужчин, подражая легенде о жене правителя в былые времени, что по злой воле мужа поехала по городу, одетая лишь в свои распущенные волосы.

— Замерзнет же, дуреха, – заметил он, ни к кому особенно не обращаясь. – Пьяная наверняка. Эй, девушка!

Эпона почти упала ему в руки, заговорила, лихорадочно объясняя, что произошло. Что младший принц пропал. Что королевство в опасности, ведь он может оказаться заложником в руках любых врагов. Начальник стражи наклонился к ее лицу, принюхиваясь.

— Вином-то не пахнет, – сказал он встревоженно. – Да ты горишь вся, милая. Эй, парни, давайте ее к печке поближе, напоите горячим и зовите лекаря. Я во дворец.

Потом мир внезапно закружился и померк. Эпоне стало почему-то очень жарко. Но жар этот стал еще мучительнее холода, от него ныли суставы и мутило.