Книга Корона рогатого короля, страница 105 – Янка Лось

Она посмотрела на Беатрис с совершенно искренним испугом и огорчением.

— Сознаю, это было жестоко. И ты так убежала, конечно, я понимаю! Мы не кинулись за тобой, чтобы не испугать еще больше. И, конечно, мы теперь не сомневаемся в тебе ничуть. Это не могла сделать ты. Ты хорошая и честная девочка. Лучшая сестра.

— Не делайте так больше, – попросила Беатрис. – Я очень испугалась, правда. Я никогда не навредила бы никому из сестер. И Эпоне тоже. Тем более ей.

— Не будем, обещаю. Эния извинится на ближайшем собрании сама, при всех, и похвалит твой ответ.

Беатрис немного расслабилась и улыбнулась. Это было приятно. Ее нечасто хвалили.

— Милая, ты рассказала кому-то об этом? – мягко спросила графиня. – Не хотелось бы пристального внимания инквизиции. Понимаешь, они относятся ко мне пристрастно из-за ужасной истории с моим преступным мужем, хотя как я могла знать его истинное лицо…

— Нет, я… я не рассказала.

— Чудесно! Спасибо тебе за это. Конечно, все бы выяснилось, но столько неприятностей из-за ничего… Послушай, мы подумали – из-за всех этих событий мы даже не сделали тех добрых дел, которые всегда хороши на Йоль. Ты ведь помнишь, на север от Темайр через лес есть небольшой дом для сирот и молодых женщин, лишенных крова? Я его патронесса.

— Конечно. Я не была там, но слышала рассказы и хотела съездить.

— Тебя не затруднит передать туда подарки? Сейчас я прикажу принести из моей кареты сундук. Сладости, теплые вещи – ты можешь посмотреть, разумеется. Там же кошель с деньгами. Отвезешь ровно через неделю, там именины сразу трех старших девушек? Боюсь, я не смогу.

Беатрис мало что любила так сильно, как делать подарки. Ее жизнь при опекунах была строгой и скудной, и одной из немногих радостей ее замужества стала возможность щедро одаривать нищих, сирот, стариков в приюте. Это нравилось и герцогине, так что она охотно поощряла такую склонность невестки.

— Я буду очень рада!

— Я тоже. И вот еще, моя дорогая… я посмотрела на вашего старичка кучера – мне кажется, у него нелады с сердцем. Женщина должна быть милосердна и к слугам тоже. Стоит ли ехать с ним так далеко по холоду? Возьми кого-то другого. Я вот сейчас наняла новую служанку, моя Панси всем хороша, но по зиме у нее побаливают и опухают руки, нужна помощь. Мы должны быть внимательными к тем, кто от нас зависит.

Эпона пришла на учебу уже через два дня. Она быстро уставала и порой все еще кашляла, но ее тянуло вернуться к обычной жизни и узнать подробности расследования не в пересказе, а из первых рук. До нее уже долетел слух, что по приказу магистра Эремона все ученики-инквизиторы часами записывают показания всех, вообще всех гостей бала и слуг дворца.

Приятели-соученики, обрадовавшиеся ей, подтвердили – так и есть. Расспрашивать и писать приходилось медленно, въедливо, подробно, стараясь не обращать внимание на высокомерие и возмущение знатных придворных, вынужденных отвечать на вопросы простых учеников инквизитора. Сличал эти показания сам магистр Эремон, ученики только помечали, что показалось им странным или где у собеседника дрожал голос и взгляд убегал куда-то вверх и вбок. Это означало вероятную ложь.

— Но ты ж понимаешь, врать могут много из-за чего, – рассказывал Конайре. – Может, напился и толком не помнит, и боится это сказать. Или какая леди уединилась не с мужем. Или еще что, к делу никак не касающееся.