Книга Корона рогатого короля, страница 104 – Янка Лось

Значит ли это, что сейчас Эдвард спит и должен пройти испытание, чтобы найти ключ и выйти? Но где же тогда медвежонок, тот самый красно-бурый ловкий и славный зверь, который помогал ему выбраться из лесного пожара во сне-испытании? Которого он потом слепил из глины и носил с собой?

Лучше проверять предположение, чем сходить с ума от бездействия. С этими мыслями Эдвард приказал себе искать ключ, как в испытании. Ключа он ожидаемо не нашел, зато в какой-то момент поцарапал пальцы о задвижку ставен и наконец-то распахнул окно-бойницу.

За окном воздух оставался таким же стоячим и затхлым. Разве что тусклый серый свет все равно ударил по глазам.

Там, где есть свет, есть надежда.

За туманом, окружавшим замок, светилось что-то зеленое. Далеко. Но все же светилось.

* * *

Эпоне страшно хотелось есть. Есть, сидеть, умыться, дышать. Как раз вошедшая домой Беатрис счастливо всплеснула руками, забыв обо всем плохом, кинулась радовать старшую чету Горманстон, торопить кухарку с теплым бульоном – побольше зелени и немного раджастанского шафрана!

Пока она суетилась, Эшлин держала руки названой сестры в своих и слушала обо всем случившемся – внимательно, не перебивая, изредка кивая.

— Ты пойдешь его искать, – это не был вопрос.

Эпона кивнула.

— Я не смогу тебя провести через ферн, ты знаешь. Вот тут жаль, что я лишилась магии ши. Тебе нужно найти другой способ. Попробуй, как в мои времена поступали люди. Свежий хлеб, парное молоко и песня твоего сердца.

— Спасибо. Я сделаю.

— Но не сейчас. Через три дня. Иначе ты даже не доедешь, и тем более тебе не хватит сил кого-то спасти. Обещай мне.

— Обещаю.

— Тогда я вернусь в Дин Эйрин с легким сердцем. Мне больно, что я ничем больше не в силах тебе помочь, но его сможешь спасти только ты. Как только я могла спасти Брендона.

Эпона улыбнулась. Эшлин придавала ей силы и уверенности просто своей любовью и бесконечной верой в нее. Любовь и вера были истинной магией.

Прибежала радостная Беатрис с бульоном, пирожками рыбными и ягодными, горячим яблочным соком с корицей. Ей было так тепло и хорошо, что она совсем забыла рассказать Эпоне и Эшлин об ужасном разговоре с Энией.

* * *

Графиня Мур вынуждена была едва ли не унижаться, прося пропустить ее к Беатрис – служанка позвала герцога, а герцог гостью терпеть не мог и не считал нужным скрывать. Наконец кисло позволил, но заметил, что невестке нужен отдых, так что у графини не больше четверти часа.

Беатрис вышла к ней, удивленная и настороженная. И едва не отпрянула, когда графиня подалась вперед и схватила ее за руки, глядя ласково и умоляюще.

— Беатрис, моя дорогая! Произошло такое ужасное недоразумение! Я хотела объясниться лично!

Беатрис молчала, не отнимая рук и пытаясь понять, что происходит. Больше всего ей хотелось пойти к Эпоне и побыть с ней. Или даже к герцогине – спросить, не болит ли голова, распустить ей волосы, потереть виски, услышать благодарность.

— Послушай меня, девочка. Эния испытывала тебя. Как испытывала всех нас. Она пыталась понять, есть ли среди сестринства та, которая способна даже мимолетно задуматься об убийстве и решиться на него в своем сердце. Ведь мы так и не знаем, что случилось с Алисой. Какой это ужас – подозревать, что виновна одна из нас. Из зависти, ревности, да чего угодно!