Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 69 – Джейк Адельштейн

Люди начали мне писать, звонить. Это была самая страшная катастрофа за те десятилетия, что я провел в Японии, и сегодня я тоже должен был быть там, но оказался в другом месте. В каком-то смысле мне повезло, потому что провести ту неделю там я уж точно не хотел бы.

Я мечтал как можно скорее улететь домой, убедиться, что люди, которых я люблю, живы и здоровы, но аэропорты были закрыты. Возвращение стало бы настоящей одиссеей.

18 марта 2011

Единственный подходивший мне рейс вылетал из Сан-Франциско. Это был короткий перелет по сравнению с возвращением из Нью-Йорка. Самолет был почти пуст. Три ядерных реактора на АЭС «Фукусима», по всей видимости, уже расплавились. Власти эвакуировали всю территорию вокруг завода, ставшую запретной зоной. Ходили слухи, что радиоактивное облако дрейфует от «Фукусимы» к Токио. Судя по всему, ситуация вышла из-под контроля.

Получается, я пережил стихийное бедствие только для того, чтобы по возвращении столкнуться с техногенной катастрофой? Это было все равно что вернуться в Чернобыль. Доходившая до меня информация была противоречивой и не особенно обнадеживающей. И кто знал, не предвидится ли еще одно, более сильное землетрясение?

Я старался не думать об этом.

В самолете во мне все бурлило, и я постоянно думал о том, что делать дальше. Стюардессы постоянно куда-то уходили, и мне казалось, что я нахожусь на корабле-призраке. Никаких плачущих детей, приглушенный свет. Когда мы долетели до Токио и начали снижаться, мне показалось, что вся страна погрузилась во тьму. Неужели несколько отключенных от сети ядерных реакторов могли привести к сбою в электросистеме? Вся Япония сидела без света, лишь кое-где сияли крошечные точки. Мы оказались в стране светлячков.

Первое, что я сделал, выйдя из самолета в Нарите, – нашел место, где можно покурить, и как только я закурил, то почувствовал одновременно чувство облегчения и какой-то странный, сладкий страх. У меня ушла неделя на то, чтобы вернуться из Нью-Йорка.

Мне вновь повезло: меня было кому забрать. Сайго, мой надежный бывший водитель и телохранитель якудза, вовремя подъехал на своем черном «Мерседесе», монстре, жрущем неимоверное количество бензина, которого он тем не менее очень любил. По пути домой из аэропорта мы завезли сумку со средствами первой необходимости (туалетной бумагой, подгузниками, раменом быстрого приготовления и одеялами) боссу якудза «Инагава-кай», который, как я знал, отвезет ее туда, где она необходима.

Сложить все сумки в самолет было сложновато. «Юнайтед Эйрлайнс» могла бы потребовать с меня плату за перевозку багажа сверх нормы, и в общем-то это почти и случилось. Мужчина на стойке регистрации спросил, почему у меня с собой так много вещей, и я объяснил, что везу гуманитарную помощь. Он сказал мне, что он из Чили, тоже много лет назад пережил жуткое землетрясение, и то, что я делаю, просто замечательно. Он не предъявил мне никаких обвинений. Это было приятно.

Когда я в одиннадцать вечера добрался до дома, то увидел на деревянной полке у входа в квартиру белый конверт формата А4 с результатами моего очень дорогого медицинского обследования, которое я прошел перед отъездом в Нью-Йорк. Я почти забыл о нем.

Я открыл конверт. Новость меня не обрадовала. В моей печени обнаружилась опухоль размером 3,6 сантиметра, вероятно, раковая.