Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 62 – Джейк Адельштейн

Однако удача Гото – заслуга остальных якудза, которых он предал. За свою жизнь бывший босс якудза вдохновил организацию на две самые разрушительные катастрофы за последние десятилетия: постановления об исключении организованной преступности и положения об исключении в контрактах.

Признаюсь, во время чтения книги Гото у меня возникло чувство тошноты. В какой еще книге фальшивый священник рассказывает о своей сделке с ФБР, не выражая никакого раскаяния в том, что другие, более порядочные люди умерли, чтобы он мог жить? В какой-то момент я зашвырнул книгу через всю комнату в шкаф, где стоял мой футон. Этот высокомерный сукин сын и к тому же хвастун еще и мою работу критиковал, пусть и не называл меня по имени. Не хватало мне только советов по журналистике от мешка с дерьмом! Конечно, после того, как я попал книгой в шкаф, мне пришлось встать и перебрать кучу полотенец, одежды, носков и униформы для айкидо, чтобы найти ее и продолжить чтение.

Я не особо храбрый человек и не сказать чтобы малодушный, но я уловил в словах Гото некоторое намерение. Я решил, что лучше всего обратиться за помощью к его заклятому врагу Тосиро Игари. Возможно, это помогло бы устранить угрозу или остановить распространение книги, а может быть, даже вставить в нее опровержение. У меня было лишь смутное представление о том, что можно сделать, но Игари знал наверняка. Я решил написать ему письмо и изложить проблему.

Я как раз набрасывал черновик этого письма в начале июля десятого года, когда ко мне пришел один из полицейских из отдела по борьбе с организованной преступностью полицейского участка Китадзава, отвечавший за то, чтобы я оставался в живых. Это был офицер Осаки, похожий на подслеповатого моржа, которого превратили в человека. Но, несмотря на свой моржовый вид, он имел солидную репутацию детектива и был хорошо известен своей способностью заставлять людей выдавать больше информации, чем следовало бы. Возможно, именно потому, что он казался таким безобидным – люди его просто недооценивали. Едва войдя и плюхнувшись на диван, он приступил к делу:

— Вы читали книгу Гото?

— Читал, – ответил я.

— Тогда вы уже в курсе. Эта угроза не так уж умело замаскирована. Хотите выдвинуть обвинения?

Я вздохнул.

— Я бы с радостью, но перечитайте этот момент повнимательнее. Там, где он угрожает, он отмечает, что смеется. Чтобы в случае чего сказать, что это шутка. – Я открыл книгу и показал ему нужную страницу. Он несколько раз перечитал отмеченные строки, водя по ним пальцем, и вид у него сделался разочарованный.

— Это были интервью, да? Если у нас есть пленка, мы сможем доказать, что намерения были иными.

Я кивнул.

— Ну и что мне делать? – спросил я. Он поднял голову и задумался.

— Мы обсуждаем этот вопрос в департаменте. Пока не делайте ничего. Но берегите свою спину. И запирайте дверь, когда уходите. – Я кивнул. – И когда остаетесь дома, – добавил он.

Должен признать, что в то время я и впрямь не всегда запирал дверь. Многие люди этим не заморачиваются, но я больше не мог себе позволить относиться к их числу.

— И еще один момент: лучше сортируйте пластиковые бутылки и банки. Бутылки выбрасывают в субботу. Банки в пятницу. Ваши соседи жалуются.

Я согласился и на это. Я готов был даже пообещать лучше чистить зубы, но не решился. Сарказм в Японии часто воспринимается как оскорбление. Пародию они ценят, иронию одобряют, но насмешки неприемлемы в обществе, где потерять самообладание значит перестать быть крутым.