Книга Последний якудза. Закулисье японской мафии, страница 166 – Джейк Адельштейн

Кинбара всегда был самолюбив. Он был ярким парнем, и здесь у него определенно была аудитория. Он играл роль разъяренного оябуна якудза до конца. Это было удивительное, шокирующее и мрачно-комическое представление. Если бы Сайго не видел лиц родителей Такэшиты, он бы рассмеялся.

Кинбара делал все правильно.

— Эй ты! Ты меня слышишь? Умри, черт возьми, просто умри! Ты якудза, верно? Так умри. Ты настоящая заноза в заднице. Ты всем мешаешь. Выйди с оружием наперевес и получи пулю прямо себе в…

Из-за этих слов полицейские на несколько секунд отобрали у него микрофон, и послышался приглушенный шепот, пока те объясняли, что именно он должен сказать. Очевидно, предположил Сайго, они не хотели участвовать в «самоубийстве» и не хотели, чтобы Такэшита вышел с оружием наперевес. Кинбара взял микрофон и откашлялся.

— Такэшита! Забудь, что я только что сказал. Выйти под пули может только трус. Убей себя, как мужчина. Просто умри, ты, тупой ублюдок. У тебя есть пистолет? Застрелись из него. Если этого не сделаешь ты, то это сделаем мы.

Копы кивнули, но без явного энтузиазма. Кинбара продолжил.

— Такэшита! Если у тебя не осталось патронов, просто скажи мне. Мы тебе их кинем! Я могу достать тебе пули!

Сайго старался не рассмеяться. Кинбара практически приглашал копов обыскать его квартиру на предмет незаконных боеприпасов. Само хранение пуль может привести к тюремному заключению сроком до пяти лет. Кинбара был идиотом, но копы, похоже, не обращали на это внимания. В стороне он слышал, как двое копов рассуждают о том, нормально ли дать преступнику пули. Они решили, что это не очень законно. Но если кто-нибудь из Кекуто-кай бросит их на балкон, то это, вероятно, будет приемлемым.

Кинбара продолжал настаивать на ответе. Есть у Такэшиты патроны или нет? Если у него нет патронов, он должен сообщить им об этом. Он должен идти на контакт.

Кинбара взывал к его чувству приличия. Он сказал Такэшите, что понимает, к чему тот клонит. Екояма наверняка сам напросился. Но стрелять в копа – плохо. Это было всеобщей проблемой, и никто не мог вернуться домой. Со стороны собравшихся полицейских, некоторые из которых были там, послышался ропот согласия. Они находились там уже больше двадцати четырех часов.

— Ты должен умереть, – сказал Кинбара.

Это бы все решило.

Когда Сайго ушел, очередной полицейский изо всех сил пытался убедить Такэшиту спуститься. Он даже не был уверен в том, что Такэшита его слушает.

В конце концов полиция провела обыск, применив слезоточивый газ. Если верить сплетням, Такэшита застрелился сразу же, как они вошли. Однако некоторые настаивали на том, что спецназ застрелил его еще до этого. В конце концов, не так уж важно, кто в него стрелял – он остался жив. Пуля вышибла ему глаза, но не мозги. Он был слеп, но жив. Ему дали пожизненный срок. Трудно представить, как могла бы сложиться судьба слепого бывшего якудза в обычном мире.

Иноуэ, как всегда, оказался прав. К концу месяца полиция расправилась с Сайго-гуми. К делу подключилась не только токийская полиция, но и полиция префектуры Канагава. Каждая подставная компания, каждый офис группировки, и даже каждый партнерский офис подверглись обыску. Полиция настаивала на том, чтобы все местные предприятия перестали платить деньги за защиту. Многие так и поступили.