Книга Башня Авалона, страница 160 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Пока остается наблюдать и выждать удобного случая.

Лестница скрипит. Выхватываю кинжал, оборачиваюсь и немного расслабляюсь: это Рафаэль. Белую рубашку хоть выжимай, волосы тоже мокрые от дождя.

— Начался чертов град.

— Джиневра уехала? – коротко спрашиваю я.

— Уже в дороге.

Джиневра отправилась на самой быстрой лошади доложить командованию о наших успехах и узнать новости об остальных. Мне будет ее так не хватать… Хи-хи. Нет, не будет.

— Что выяснил? – спрашиваю я.

— Вся обслуга – люди, которых Карадок знает лично, – отвечает Рафаэль. – Когда кто-то заболевает или увольняется, его заменяют местным фейри. Никаких незнакомцев.

— А если заболеют все враз? Тогда придется нанять еще кого-то. – Я уже размышляю, насколько этично пищевое отравление целого городка.

Рафаэль задумывается:

— Возможно. Но это вызовет подозрения. Фейри не заболевают так легко, как люди.

Он кладет на подоконник слегка влажную белую коробочку, перевязанную бечевкой.

— Что это? – интересуюсь я.

— Помню, ты сказала, что тебе нравится лавандовый торт, и я увидел такой в кондитерской. – Рафаэль забирает у меня подзорную трубу и смотрит в окно.

Я беру коробку, сажусь на кровать, откидываюсь на спинку, скрестив ноги, тяну за бечевку и открываю.

— Ты купил мне торт? – Я в растерянности: это никак не вяжется с разглагольствованиями Рафаэля, как я ему не нравлюсь. – Почему?

— Потому что ты сказала, что он тебе нравится. Что как-то заказала лавандовый торт, а принесли ежевичный.

Я ошеломленно смотрю на его широкую спину:

— Это было полгода назад.

— Ну да.

Серебристый лунный свет проникает в окно, и я замечаю, что намокшая под дождем рубашка Рафаэля совсем просвечивает. Отвожу глаза и снова смотрю на торт – белая глазурь в крошечных цветочках лаванды.

— Ты говорил, я даже тебе не нравлюсь. Поэтому неожиданный торт меня озадачил.

Рафаэль отворачивается от окна и смотрит на меня, его серебристые глаза пронизывают темноту.

— Ты сказал, что не знаешь, какая дурь у меня в голове, – продолжаю я. – Что я тебе никогда не нравилась, что я избалованная девчонка, которая выросла в бардаке и ничего не знает о реальном мире. Что для меня это игра. Так что объясни, к чему торт, Рафаэль. Если ты наговорил все это нарочно, чтобы я разозлилась и проявила свою силу, почему до сих пор не объяснил?

Я знаю, что на прошлой неделе он не покидал Башню Авалона, как и я.

Рафаэль наклоняется, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от моих бедер. Свет из окна играет на капельках дождя на его ресницах и высоких скулах.

— Ты так и не ответила ни на одно письмо, которые я оставлял в твоей комнате.

У меня перехватывает дыхание:

— Какие письма?

— Которые я писал каждый день после твоего последнего испытания, – медленно произносит он. – Райт постоянно шпионил за нами, и я не мог поговорить наедине. Он все время твердил, что ты моя любовница. Намекал, что мы трахаемся, а за это выгнали бы нас обоих. – Его взгляд скользит по мне, капля дождя падает с мокрых волос мне на колени. – Я писал об этом после твоего последнего испытания. – Он выпрямляется, скрестив руки на груди. – Серана обещала передать письма тебе.

Я пристально смотрю на него:

— Нет, она этого не сделала.

Мое сердце бешено колотится, а в голове начинает складываться пазл. Серана и Тана очень переживали, что меня выгонят. Тана увидела что-то в картах и поняла, что это связано с Рафаэлем.