Книга Башня Авалона, страница 148 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Я ошарашенно смотрю на него, мои щеки пылают, живот скручивает от тошноты.

— Да что с тобой такое?

Его лицо неподвижно как маска:

— Что со мной? Ты вряд ли поймешь. – Рафаэль наклоняется ближе. – Ты мне не особо нравишься, и никогда не нравилась. – Кажется, он секунду колеблется, его пальцы сжимаются в кулаки. – И прямо сейчас я могу сказать, что отброс – совершенно точная характеристика.

Вот он. Удар, которого я ждала все это время. Я знала, что он разобьет мне сердце. В глазах щиплет, в горле комок. Он все тот же гребаный Рафаэль, каким и был. Тот, кто разрушил мою жизнь много лет назад.

Вспышка ярости в голове затмевает все мысли. Я отворачиваюсь от него и иду к центру зала. Жужжание Завесы теперь глуше, потому что я слышу только ритмичный стук собственного сердца. В груди ноющая пустота.

Перевожу взгляд на висящий на стене огромный портрет Мерлина в темно-синей мантии, усеянной серебряными звездами. Я думаю о нем, заточенном в дубе женщиной, которую он любил. О запертом, покинутом, с прорастающими в грудь корнями.

«Я – холодный туман, клубящийся над озером», – говорю я себе. Замираю, гнев воспламеняет кровь. Поворачиваюсь к Рафаэлю. Рядом с ним блондинка, и я не сразу вспоминаю ее имя. Кажется, Джиневра – агент Пендрагон с золотым торком. Высокая, элегантная, на аккуратно уложенных волосах что-то вроде диадемы. Она что-то шепчет Рафаэлю, поглядывая на меня. И это очень отвлекает от чрезвычайно важной задачи, которая мне предстоит.

Но именно сейчас я не та мягкая, умиротворяющая Ния, которая хочет, чтобы всем было хорошо. Сейчас я – бушующий шторм, взметающий озерные воды. Я – меч, выкованный в горниле.

Я прищуриваюсь, глядя на Рафаэля:

— Знаешь что, Ланселот? – Мой голос разносится по залу.

Рафаэль смотрит на меня, Джиневра вскидывает брови.

Тепло покидает мое тело; я чувствую, что превращаюсь в лед.

— Ты доказал, что ты такой же самовлюбленный придурок, каким был всегда. Тебе не обязательно быть богатым, чтобы считать себя лучше всех, да? Для некоторых высокомерие так же естественно, как дыхание. На самом деле, Рафаэль, я не раз спасала твою задницу, ты, самовлюбленный, эгоистичный, заносчивый урод. И больше не говори мне ни слова, если только не отдаешь приказ. Если только это не вопрос жизни и смерти. Ты недостоин говорить со мной, и никогда не был достоин.

Мое рычание разносится по залу. Рафаэль заметно вздрагивает. Хорошо.

Гул и жужжание Завесы возвращаются, ярость разливается по венам. Я поворачиваюсь к магу Завесы. Я знаю, что все изумленно уставились на меня. Знаю, что будут обсуждать это неделями.

Но сейчас мне плевать, что они думают.

Щеки пылают от гнева, в крови кипит ярость. Амон что-то говорит мне – наверное, разъясняет условия испытания, – но я ничего не слышу из-за шума в ушах.

Все равно я не нуждаюсь в инструкциях.

Райт громогласно прерывает Амона и начинает вещать о том, что он Сенешаль и его задача – не давать нам ложных надежд. И что это испытание отделит зерна от плевел. Понятно: я и есть плевелы.

На самом деле я слышу только пронзительное шипение собственной ярости. Ты мне не особо нравишься, и никогда не нравилась.

— Испытание Завесой вот-вот начнется, – объявляет Райт. – Внутрь мы поместили точную копию волшебной палочки Мерлина. Мисс Мелисенде предстоит…