Книга Долина снов, страница 98 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— Внутри твоей головы словно барьер. Это интригует.

Я беру вишенку из вазы:

— Может быть, там ничего нет. Может быть, у меня в голове пусто.

— Очень сомневаюсь. – Он наклоняется над столом. – На самом деле у меня ощущение, будто ты что-то от меня скрываешь. Я не понимаю настоящую Нию. Расскажи о себе правду.

— А каков настоящий Талан? Вы целыми днями пытаете других или это просто слухи, которые вы сами и распускаете?

— Ты ловко уходишь от ответа… Расскажи о себе. И хочу предупредить: я достаточно внимателен, чтобы распознать ложь.

Я делаю глубокий вдох, понимая гениальность совета Мериадека. Рассказывай всё как можно правдивее. Благодаря ему я готова.

Я смотрю в отливающие медью глаза Талана и говорю правду:

— Я всегда хотела иметь семью, как у других. Чтобы папа читал мне перед сном, а мама заботилась, чтобы у меня было все необходимое. Чтобы кто-то не спал ночью, когда я болела, а не предоставлял меня самой себе. Чтобы родители убирали за мной, когда меня тошнило, а не наоборот. Я хотела, чтобы кто-то всегда был рядом и мне не приходилось гадать, надолго ли я останусь одна… – Тяжело вздыхаю, понимая, что слишком глубоко погружаюсь в собственные мысли, в собственную жизнь. Снова вздыхаю и слабо улыбаюсь принцу. – Но ведь семью не выбирают?

Талан шумно вздыхает, вертя в руках бокал:

— Что ж, Ния, все так и есть… А что случилось с тем парнем в дешевом бархатном костюме? Почему ты не создала с ним семью, как у других?

— Он бросил меня ради певички. – Это тоже правда.

— Значит, он гребаный идиот. Хочешь, замучу его до смерти? Применю дыбу, если это тебя порадует…

Я хлопаю глазами:

— По-моему, его музыка и есть худшая пытка.

От улыбки Талана у меня на секунду перехватывает дыхание, но она тут же исчезает.

— Ты сказала правду, теперь моя очередь. Нет, я не спускаюсь в подземелья. Мне не нужно мучить кого-то физически, чтобы добиться желаемого. Я убиваю, когда мне нравится, но в жизни не видел дыбу, да и не хочу. Зачем использовать столь жестокое средство? Я могу вторгаться в сны других и заставлять испытывать в их сознании самую изощренную боль – или удовольствие, в зависимости от того, что мне нужно.

— Что ж… Но я сказала правду дважды. О моем бывшем и о моей семье. Расскажите еще что-нибудь, – решаюсь я. – На кого шпионила ваша мать?

Лицо Талана непроницаемо, он непринужденно пожимает плечами:

— Говорят, она так и не разлюбила его. Мордреда. Все время пыталась его найти. Верила, что он жив. Говорят, он действительно был нашим злейшим врагом и претендовал на трон. Вот такие слухи. Но это было давно, когда я был слишком мал… – Его взгляд затуманивается; похоже, принц собирается с мыслями. – В любом случае не волнуйся. Можешь ненавидеть меня, но теперь ты моя, и, если кто-нибудь попытается сжечь тебя на костре, я заставлю его пожалеть, что он вообще родился на свет.

Я допиваю последнюю каплю вина в бокале и понимаю: пора уходить. Иначе меня выдадут нервные взгляды, которые я бросаю на стол. Ставлю туда пустой бокал:

— Что ж, спасибо, что развлекли меня, пока садилось солнце… Теперь я вас оставлю.

Я встаю, чтобы уйти, изо всех сил надеясь, что принц так и не заметит небольшого сдвига конверта.

— Ния, – останавливает меня тихий голос Талана. Принц тоже поднимается с места. – Судя по тому, как ты держишь руку, у тебя болит запястье.