Книга Долина снов, страница 96 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— Понятия не имею, Талан. Я не знаю, как действует ваша сила.

Оборачиваюсь – принц потягивает вино. На нем черная рубашка с короткими рукавами, обнажающими плечи. По предплечью и бицепсу, исчезая под рубашкой, вьется татуировка – что-то вроде колючих виноградных лоз. Они доходят до горла и заканчиваются под подбородком. Нет, если присмотреться, это не виноградные лозы, а ивовые ветки.

Талан стоит в непринужденной, расслабленной позе, но по-прежнему пытается проникнуть в мой разум. И я чувствую, что моя защита вот-вот разлетится вдребезги, как стекло.

Делаю глубокий вдох. Запястье по-прежнему болит после падения. Испытывая такую резкую боль, трудно защититься от магии принца. Но я должна притворяться, что всё в порядке: фейри быстро выздоравливают – ну то есть настоящие фейри.

Нужно отвлечь Талана.

Я приближаюсь к нему и провожу кончиком пальца по татуировке, вдыхая мужской запах.

— Ветка ивы. Они тоже росли на Шалотте? Потому что они есть на гобелене.

Его полные губы приоткрываются:

— Так мне сказали. Ивы есть на моем фамильном гербе. На гербе не Оберона, а моей матери. Когда Мордред заточил ее в башню Камелота, говорят, ивы на Шалотте поседели от горя.

Мой палец замирает:

— И она умерла здесь, в Броселианде?

— Ее казнили. Сожгли на костре. – Талан прищуривается, густые ресницы отбрасывают тень на щеки. – За шпионаж.

У меня перехватывает дыхание, я отдергиваю руку. Нельзя долго оставаться здесь. Я надеялась найти способ пробраться сюда позже, когда принца не будет. Но в его покои только один вход. И здесь слишком высоко, чтобы залезть в окно.

Нужно, чтобы принц оставил меня здесь одну, тогда я порылась бы в его вещах.

Я смотрю на его стол, заваленный бумагами и грудами открытых книг, и облокачиваюсь на подоконник.

— Значит, сегодня у вас вечер, свободный от пыток?

Он усмехается:

— Надоело использовать дыбу. Порой вопли действуют на нервы. Все эти пронзительные визги…

Я с трудом сглатываю ком в горле. Наверное, он шутит, но это не точно.

Поднимаю бокал и застенчиво улыбаюсь:

— Что ж, мои поздравления. Вы по-прежнему худший из всех, кого я знаю.

— Какая честь… За это мне полагается награда?

Я ломаю голову в поисках чего-нибудь, что уже узнала из его мыслей. Что дало бы мне возможность на секунду остаться одной.

…плотная кожица вишни поддается, когда я надкусываю ее зубами, терпкий вкус разливается по языку. Вишня со сливками – божественный нектар, когда весь остаток дня предстоит провести в одиночестве…

Вишню со сливками приносил принцу тот, кто ему дорог, и теперь он ее обожает.

Я облизываю губы:

— Да, по-моему, вы заслуживаете награду. Еще до начала голода, когда я была маленькой, если у нас появлялся повод для праздника, старшая сестра приносила мне вишни…

Принц делает шаг мне навстречу, в лучах заходящего солнца его глаза отливают медным блеском.

— Обожаю вишни.

Он делает еще глоток вина, поглядывая на меня поверх бокала. У меня возникает смутное подозрение, что ему нравится мое присутствие.

— Подожди минуту. – Талан поворачивается, направляется к двери и выходит наружу. Слышно, как он тихо переговаривается с оруженосцем.

Спешу к окну и проверяю задвижку, чтобы потом написать об этом в донесении для Башни Авалона. Если убийца сумеет забраться сюда, ему придется найти способ открыть окно. Увы, это невозможно: оно запирается изнутри.