Книга В объятиях вендиго, страница 92 – Эдди Паттон

Норт поднял голову и как-то неуверенно выдохнул. По его синякам под глазами я поняла, что он вообще не спал: слабость и апатия отражались на лице.

— Если я не вовремя, то могу уехать. – Последнее, чего я хотела сейчас, – мешать Норту. Но его состояние меня пугало.

Он был похож на человека, который вот-вот заболеет, а его длинные узловатые пальцы синели в районе костяшек. Ему холодно?

Сидеть в одном положении мне наскучило, так что я, отложив непонятную газетную вырезку, сняла куртку и отнесла ее в прихожую. В это же время Лестер встал с места и принялся собирать все со стола: сгребая в охапку стопку за стопкой, лист за листом.

Движения становились все более рассеянными.

Агрессивными, отчаянными и злобными.

Я не прерывала его обряда, не трогала – это лишнее. Так Лестер выпускал пар, эмоции, которые мне пока не понять, пусть мой взгляд и светился догадкой.

Почему-то для меня единственным способом спасти кого-то от боли были объятия. Если не можешь сделать чего-то серьезного, что повлияло бы на ситуацию, то нужны объятия – без них никак.

Но обнимать Лестера для меня – непозволительная роскошь. А еще мне не хотелось лезть в его невидимую войну с самим собой. Ту, что он, по его мнению, – это я знала точно – проигрывает.

Взяв со стола кружки, я молча ушла на кухню, где промыла их от кофейной гущи и стерла желтоватые следы: посуда стояла нетронутой по меньшей мере несколько дней.

Насколько ему плохо? Как долго он занимался перебиранием бумажек, поиском ответов? Просчетом ходов, розыском виновных и мыслями о своем проклятии?

Стоило вечерней темноте обрушиться на комнату, над головой зажегся свет – Лестер включил лампочку на кухонной вытяжке, протянув руку и щелкнув по кнопке.

— Спасибо, – сказала я на выдохе, отставляя кружки в раковине, где на них из крана полились струи воды, слишком громко отдаваясь в ушах.

Мы молчали, и я глядела на свои руки, лежащие на столешнице. Норт со стороны выглядел смятенным, глаза его смотрели в пустоту. Куда-то за стену, за пределы кухни. Такой взгляд не мог не пугать: это было тем, чего боится каждый человек на планете, если в нем есть хоть какая-то страсть к жизни, – опустошенностью. Ею и был наполнен Лестер, и она обвивала мужчину невидимыми путами, заставляя кривить губы. Он медленно моргнул, проведя рукой по волосам, слипшимся в тонкие прядки.

Мы просто стояли в тишине, не считая гула лампочки и бурления воды в стоке.

— Я пытаюсь найти его, – шепотом произнес Норт, а его голос буквально надрывался, – и у меня так мало зацепок.

Это важно для него. Важно для меня тоже. Повернувшись, я кивнула – показать, что слушаю его. Сложив руки на груди, нервно закусила губу. Меня пугал цвет его губ – бледноватые у краев и красные в середине, будто его лихорадило по меньшей мере сутки.

— Лестер, тебе нужно отдохнуть… – я говорила шепотом и старательно игнорировала нарастающее желание взять его за ладонь и посильнее сжать.

— Я устал, – тихо проговорил мужчина, прикрывая глаза так, что веки задрожали от напряжения. Мне почудилось, что его вот-вот может пошатнуть – и тогда он свалится в обморок прямо на кухне. Здесь слишком мало места для такого рослого человека, как Норт.

— Тогда иди спать, – я уже просила, а не предлагала, и мои слова подействовали, – я сложу все в какую-нибудь коробку, а ты поспи хотя бы пару часов.