Книга В объятиях вендиго, страница 139 – Эдди Паттон

В каждом порыве ветра я чувствовала холод, пронизывающий до костей.

Время шло, и я медленно возвращалась к жизни, простой и почти беззаботной: играла с мальчиками в футбол на заднем дворе, чинила с отцом велосипед, училась ездить заново – почему-то, усевшись за руль, я вдруг почувствовала, что вот-вот свалюсь. Три дня показались мне настоящей пыткой – они тянулись так издевательски медленно, что я мечтала о том, чтобы похороны отца Калеба состоялись прямо сейчас. Каждый раз, когда я открывала глаза по утрам, я хотела приблизить этот момент.

Середина осени мрачно раскинулась по небу сиренево-серым полотном, но дождя не было. Легкие порывы ветра отрезвляюще пощипывали кожу, пока я шла к кладбищу через небольшую парковку, где совсем недавно мы общались с Олбрайтом.

Лин ждала у входа, бледная до ужаса, но накрашенная так, чтобы страх и печаль на лице не бросались в глаза. Она вцепилась в меня руками и не давала отойти, а я не хотела разрывать эти объятия. Они были нужны нам обеим.

— Как ты? – шепнула я.

— В порядке.

— Калеб?

— Ох…

— Я тоже в порядке, Кэра… – сказал мужской голос, и я повернулась, замечая перед собой Миллера.

Стрижка под машинку, черная рубашка и накинутая поверх куртка, веки покрасневшие, а сам он – худой, еще худее, чем был раньше. Что-то в нем, в этом изнуренном парне, напоминало мне Джейсона – огромные глаза на худом лице или же отстраненность во взгляде?

— Иди ко мне… – обняв его, я аккуратно прошлась рукой по спине, подбадривая. – Мне жаль, ты и так знаешь…

— Я переживу.

— Обязательно, Калеб…

Мы посмотрели друг на друга, молча обмениваясь самыми глубокими из чувств. Он попытался улыбнуться, но смог только рвано выдохнуть, позволяя слезам истерики стечь по щекам. Вытерев мокрые дорожки рукавом, парень предпринял еще одну попытку улыбнуться и на этот раз даже рассмеялся.

— Подонок, чертов подонок…

— Пойдем. – Лин взяла его под одну руку, а меня под другую и повела по уже знакомой дорожке к могиле, вокруг которой собирались близкие Калеба.

Смотреть на него без его длинных волос и издевательского задора в глазах казалось мне чем-то болезненным и почти неправильным. Словно что-то в Миллере потухло и он потерял былой запал. Что-то в нем надломилось вместе со смертью Джейсона. И отца, которому он не смог бы помочь, никак не смог бы.

Лестера с нами не было.

— Знаете, я рад, что все завершилось именно так, – наконец-то сказал Калеб, когда мы остались одни у небольшого надгробия, украшенного цветами и венками. – И пусть это отняло у меня отца…

Я кивнула.

— Лестеру повезло, что Олбрайт не добил его. Он, кажется, был тот еще слабак – часто не добивал. Или просто свихнувшийся урод, любящий чужие страдания.

Шорох ветра, блеск гранита в слабых солнечных лучах, теплые руки на плечах. Мне хотелось бы отдать Миллеру что-нибудь: немного спокойствия, каплю своей дружеской любви, хотелось бы взять его крепко за голову, прижать к себе и позволить вылить чувства, но Калеб выбрал жить дальше.

Он плакал молча, стиснув зубы и почти незаметно вздрагивая – тогда Лин успокаивала своими поцелуями в висок. Я стояла рядом, смотрела на выбитые на надгробии инициалы, и хотела, ужасно хотела видеть Лестера, который был сейчас на очередной перевязке в больнице, залечивал раны и привыкал снова быть собой.