Книга Царь ледяной пустоши, страница 53 – Артур Гедеон

— Я сфотографирую эти снимки? – спросил Крымов.

— Разумеется, Андрюша, нет вопросов.

Андрей достал телефон, встал, нацелился на снимки и отщелкал их по три раза каждый.

— Спасибо. – Он сел на место.

— Умер он девяноста пяти лет от роду в последний день девятнадцатого века, – сообщил Брусникин. – И был похоронен на местном кладбище в огромном склепе. Но уже тогда ходило о нем, Губине, много нехороших слухов, никак не связанных с его разудалой публичной жизнью. Кстати, после его смерти люди стали опасаться хоронить своих близких на том кладбище, новое освятили, а прежнее хиреть стало.

Открылась дверь – это вернулась Люся.

— Деда, я дома! – крикнула она. – С тортиком и шоколадом!

— Мы слышим, милая, – откликнулся профессор.

— Каких именно слухов? – спросил Крымов у хозяина дома. – Что еще о нем можно было сочинить?

— Что не просто так разбогател он, не просто так его раздуло как воздушный шар, не просто так он не мог иметь детей, ведь такое всегда считалось наказанием Божьим. Говорили, что связался Губин с нечистой силой, что поселилась прямо в его доме или под ним, и она всецело руководила купчиной. А потом, после смерти Ануфрия Даниловича, в центре его домины в подвале нашли престранный колодец. И так он был спрятан, будто хранил все тайны мира. Но когда открыли его, оттуда пошел такой смрад, что тот колодец вновь закрыли и больше уже не трогали. И решили самое худое…

— Позвольте, я догадаюсь, Андрон Серафимович, – сказал Андрей.

— Ну попробуйте.

Люся помыла в ванной руки и торжественно внесла торт. Поверх прозрачной крышки лежала уже раскрытая плитка шоколада. Она поставила торт в середине стола и сказала:

— Пойду опять готовить чай.

— Очень хорошо, милая, иди. Мне надо договорить с нашим гостем. – И когда внучка ушла, добавил: – Ну, так что скажете, Андрей Петрович? Что самое худое подумали свидетели?

— Сейчас во мне следователь из убойного заговорит, а не историк.

— Отлично! И что он скажет, этот следователь?

— Что этот колодец набит покойницами, несчастными женщинами и девушками, которых он приносил в жертву.

— Верно! – воскликнул старик Брусникин. – В самую точку! Но проверять это никто не решился. В Гражданскую войну в этой усадьбе поочередно отбивались от противника то белые, то красные, то бандиты. Из пушек по ней палили, горела она, разрушаться стала. Крыша провалилась, полы тоже. И в конце концов, как и многие русские усадьбы, дворец купчины Губина просто зачах и стал гибнуть. Только дом для прислуги странным образом и сохранился. Со временем он и складом был пиломатериалов, и столярной мастерской, а потом сделали из него детский садик. А на том самом месте, где предположительно находился колодец, в центре дворца-усадьбы, соорудили детскую площадку. Закатали асфальтом, поставили турники, качели, прочая и прочая. Так что сгинула усадьба купчины Губина раз и навсегда. Вот так.

На пороге гостиной появилась Люся с электрочайником в руках:

— Ну что, будем пить чай? По второму кругу? – Она поймала взгляд гостя и улыбнулась ему. – С тортом в розочках?

— Чашку чая, и я поеду, – сказал Крымов. – Дел еще невпроворот.

Уже через полчаса Андрей был на улице. Он собирался немедленно ехать к Долгополову. Рассказать было что. Вот только для начала позвонит старику-долгожителю, предупредит его. Крымов уже подходил к машине, когда зазвонил его телефон.