Книга Царь ледяной пустоши, страница 29 – Артур Гедеон

— Загадками ты говоришь, – набралась смелости и сказала Агафья.

А сама уже твердила про себя: «Знаю, знаю, кто ты! Знаю!»

— Ну что, попаришь меня, Агафья? – вдруг спросил бородач. – Да как следует. Отходишь меня веничком. Мочалкой спину мне потрешь – смахнешь с меня вековую коросту.

— Вековую коросту? – переспросила она, плохо понимая, о чем идет речь.

— Беды и невзгоды снимешь нежной ручкой своей? А я тебе за это брюлик в золоте подарю, а?

— Брюлик в золоте?

— Да что ж ты все повторяешь за мной, а? – снисходительно спросил он. – Отменный брюлик! Изумруд из моих сокровищниц. Одному султану лет пятьсот назад принадлежал. И мне достался по случаю. Так что, поможешь мне, хозяюшка?

— Помогу тебе, – ответила она. – И без брюлика помогу. Только бы сил хватило.

— А что такое?

— Разомлела я в бане. Выпила уже с подругой.

— Так я люблю баб под хмельком, – прищурил глаз ее бородатый гость. – Они веселее и сговорчивее. Ах ты проказница…

— Какая есть, – улыбнулась она.

И только на эту улыбку и хватило ей силы. Вздохнула и выдохнула она – и совсем утомилась. И тоже откинулась на спинку угловой лавки.

— А я сейчас подержу тебя за руку – и вернутся к тебе силы, – сказал ее гость. – С лихвой вернутся.

— Не верю.

— Сейчас поверишь.

И положил свою мощную клешню на женскую ручку и сжал ее – и так сжал, с таким жаром, с каким и сам огонь не сравнится. И пришли, вернулись к ней силы. Влились в нее кипятком. В груди все загорелось. Агафья задохнулась даже – и от восторга, и налетевшего огня, и от трепета. Села разом прямо, еще не веря в то, что с ней происходит. А потом огонь вниз пошел, все топить и мутить, жечь, и запылало ее бабье нутро безумным желанием.

— Ну как, вернулись к тебе силы? – хитро спросил он. – Вижу – да!

— Идем. – Она встала и, взяв его за руку и вытянув из-за стола, повела в парную.

И теперь уже он покорно пошел за ней, разве что заговорщицки улыбаясь, посмеиваясь даже.

— Иду, милая, иду. Куда теперича я денусь? Да от такой, как ты…

Она завела его в парную и кивнула на лавку:

— Раздевайся и ложись.

И гость ее скинул рубаху, а затем солдатские штаны, а за ними и портки, и остался наг перед ней – и глаз она не могла оторвать от его мужественной плоти. Видела она голых мужиков и прежде, ведь тянулся к ней противоположный пол, а она и не отказывала больно. Зачем против своей природы идти? Был молодой учитель из города, хлюпик, был бригадир строителей, увы, женатый, и еще один кавказской национальности, когда она на юга ездила, вот кто в нее клещом вцепился, едва вырвалась. Но это был не просто мужчина – это был наверняка черт. Так подумала она. Разве что без рогов. А еще подумала: ну и пусть! Не дает Господь достойного жениха со светлой сторонки – пусть черт будет. А гость, привлекая ее к себе, уже стягивал с нее простыню – вот влажный материал сполз с молодой налитой груди, а затем пошел и вниз, и упала простыня к ее ногам, открывая широкие бедра и подстриженный куст между ног.

— Парить должна голая баба, – сказал он. – Так оно ловчее. А ты хороша, Агафья…

— Знаю, – кивнула она. – Ложись на лавку.

И он лег вниз лицом, а хозяйка плеснула кипятка на камень, пар взвился, зашипело все, и Агафья взялась за веник.

Хлестала она его долго, потому что сил было много и задор появился, а он покрякивал от удовольствия, приговаривал: «Еще, давай еще, милая!» А потом она отложила веник и сказала: