Книга Бриллианты в мраморе, страница 12 – Анна Милова

В огромном сияющем зале с колоннами, как по улицам средневекового Парижа тут и там бродили одетые в туники дамы с бархатными масками на лицах, бравые мушкетёры со шпагами, помпезная свита короля и даже его грозные палачи.

После долгой зимы и недавних изнуряющих великопостных дней большой весенний маскарад был в самом разгаре.

— Представь, намедни я снова получил от щедрот maman ценный дар — очередные пятьдесят рублей «на шпильки», — грустно усмехнулся Никола, беседуя со своим давним приятелем Георгием — Герой Голицыным. — Вот скажи мне, что может нынче купить на эти деньги светский человек? Разве что несколько бутылок приличного шампанского.

— Да полно, — небрежно махнул рукой Гера, — уж тебе-то и вовсе грех жаловаться. Всем бы нам твои заботы.

— Тебе легко рассуждать — возмутился Никола, — твои родители на тебя средств не жалеют, а мне на мои нужды определено лишь небольшое ежемесячное жалованье, которого я почти не вижу из-за множества расходов. Считается, что у нас и так всё есть. И maman так любит считать деньги! Она не жалеет их только на сирот — на большие праздники всякий раз отправляет в свои приюты большие суммы, сама часто ездит к ним, дарит игрушки, сладости. А что вижу я? Вот если б она баловала так нас, своих детей. Так нет же, у нас «и так всего вдоволь, а вот другие обездолены». А сама сидит целыми днями дома да тоскует по отцу.

— Ну, всё, завёл любимую шарманку, — устало вздохнул Гера. — Расслабься хотя бы здесь, потанцуй, погляди на прелестных женщин.

— Куда мне теперь женщины!

— А ты не спрашивай, ты только погляди.

— На которую?

Занятый своим привычным раздражением на мать, Никола не замечал ничего вокруг.

— Да вот хотя бы на эту! — осторожным жестом руки Гера указал ему на сидящую неподалёку от них молодую даму. Она почему-то была без маскарадной маски и костюма, и, тоже, будто задумавшись о чём-то, глядела перед собой, рассеянно обмахиваясь веером.

— В общем недурна, — тоном избалованного повесы произнёс Никола и отвернулся, но сила какого-то притяжения невольно заставила его взглянуть на неё еще раз.

— Недурна, — передразнил его Гера, — интереснейшая женщина!

Дама сидела на узком диване одна, и, казалось не видела ничего вокруг. Её кудрявые светлые локоны были просто уложены на затылке в высокую причёску, на удивление обычное для праздника модное лиловое платье, впрочем, с глубоким вырезом, интригующе обнажало длинную, украшенную одной лишь бархоткой шею, полные плечи и часть пышной груди. Выразительные светлые глаза выделяли густые, тёмные брови. В её облике ощущалась доступность, но вместе с тем и большое женское достоинство.

Гера и Никола стояли возле столика с закусками, и, взглянув на бокал шампанского — тот был похож на пиалу, ему пришло в голову, что, наверное, точно такой же по форме должна быть и её грудь.

— Ты её знаешь? Кто она такая?

— Её зовут Фанни Лир. Говорят, она американская певица, путешествует здесь с кем-то, а больше я ничего о ней не знаю.

Никола уже не отрываясь глядел на её декольте. Грудь Фанни тихо двигалась от её дыхания, и её выпуклости были похожи на два крупных, сочных яблока. И ему тут же захотелось снять с неё платье, чтоб увидеть эти обольстительные «яблоки», а потом и всю её целиком.