Книга Лагерь, который убивает, страница 94 – Валерий Шарапов

— Так я когда еще сказала: сядет. Проклятая дачка.

Время поджимало, медики медлили, Сорокин предложил:

— Их, видимо, в больницу? Поезжайте.

Лия предложила:

— Рита Вильгельмовна, может, тебе с этими двумя в больницу… или в морг? — Она еще раз заглянула, уточнила: — Одна точно в морг, еще двое — в больницу. А мы сгоняем к нашей обители зла, дело знакомое. Хочется кинуть взгляд.

Но Шор твердо заявила:

— Нет, Лия. Моя очередь.

— Хорошо, — согласилась Лия. — Тогда так: раз двоим в салоне спешить некуда, молодчика я замотаю, до милиции доживет. И мы с молодыми людьми посторожим. — И она обратилась к мужикам: — Вы как? Поможете даме последить за девочками?

— Может, мы с вами, Николай Николаич? — предложил Пельмень, и Цукер подхватил, старательно отворачиваясь от света фар:

— Поедем, поедем, мало ли дела какие.

Маргарита отрезала:

— Мы едем, вы тут.

Сорокин поддержал:

— Согласен. Лишних не надо.

Яшка, робкий, как подснежник, попросился:

— Мне очень туда надо.

Сорокин разрешил.

Колька рассудил здраво: стреляют за воротами — значит, перевязываться будут в медпункте. Поэтому он двинулся туда, к кузнецовской даче. Все так и получилось: таясь в тени, он видел, как ковыляет по дорожке Знаменский, держась за плечо, слышал, как отъезжала машина.

Колька порадовался, что Глеб получит-таки на орехи — раз шеф тут, то он не помешает, — и тут пришлось отпрыгивать в еще более темную темень. Со стороны баньки послышался звон стекла, мелкая фигурка, отчаянно извиваясь, протискивалась в крошечное окно, годное разве для кошки, шлепнулась, поднялась и промчалась к главному корпусу. Когда она неслась мимо, шмыгая, утираясь и всхлипывая, Колька без труда установил: дура Светка. Но осуждению предавался недолго: она как вбежала, так тотчас и вылетела, скатилась с крыльца, заметалась, как мышь, туда-сюда, глаза на лбу, большой рот квадратом, вместо крика неслось из него икание.

Колька, протянув руку, сцапал девчонку, подтащил к себе, на всякий случай зажав этот рот, готовый разораться.

— Тихо-тихо. Света, это я, не бойся, тсс-с-с…

Она сначала вырывалась, потом опомнилась:

— Коль… ик! … ка! Там этот… с пистолетом! Кровь!..

— Так и пускай, — убедительно заявил Колька, — кровь в медпункте — это ничего.

— Д-да?

— Само собой. Я тут, значит, все хорошо. А ты знаешь что, беги-ка за околицу и звони-ка ноль два. Поняла?

Та закивала, он потребовал:

— Словами скажи.

— Аг… ик! Поняла — за околицу и ноль два. — И помчалась на проходную.

Колька колебался. Пистолет — это ж совершенно ни к чему, в особенности в руках непонятно каких людей. Но все-таки Пожарский двинулся к крыльцу, попутно соображая, что делать.

Заглянуть в окно — нет, туда глазенапы не запустишь, замазано там. Осталось только одно: рискнуть. То есть вползти по крыльцу вверх, пробраться, стараясь не скрипеть, к медпункту, ну и глянуть через дверь. Так себе план, но ничего другого на ум не приходит.

Он поднялся по крыльцу — все спокойно. Вообще тут как повымерли все — за воротами стрельба, тут вопли, а все дрыхнут как убитые.

Колька миновал веранду, осторожно открыл дверь, вошел в дом — ни скрипа, ни треска. Прошел по дощатому полу — ни звука (нет, правда, на совесть строил Максимыч, монолит, а не пол!). Осторожно прошел в предбанник медпункта, прислушался — ни звука. Дверь туда чуть приоткрыта, но внутри тоже молчок.