Книга Демон скучающий, страница 210 – Вадим Панов

— Только «Лето волшебное», – не стал лгать Голубев.

— В «Лете» композиция сознательно разрушена и всё читается не так, как должно… Впрочем, сейчас это не важно. Сара мертва, не сумела вынести того, что с ней сотворили… Узнав о самоубийстве совсем маленькой девочки, я решил выяснить, что случилось. По моему приказу Арсений взломал все телефоны и компьютеры Имановых, ведь в первую очередь я грешил на Эльмара. Но всю эту дрянь мы нашли в компьютере Ильяса.

— Как вы узнали, что Гойда – Подлый Охотник?

— Слухи, которые оказались правдивыми, – развёл руками Селиверстов.

И стало ясно, что больше он ничего не скажет.

— Барбара Беглецкая?

— С Барби я знаком очень давно.

— Пользовались её услугами?

— Разумеется. Моё положение подразумевает соответствующее сопровождение при выходе в свет, а Барби предлагала самых лучших девочек. Не могу сказать, что мы друг другу доверяли, у нас никто друг другу не доверяет, но отношения были нормальными. И однажды я случайно нашёл на её столе пару сделанных на Polaroid фотографий, думаю, вы понимаете каких.

— Уточните, пожалуйста, – попросил следователь.

— На фотографиях, которые я нашёл на столе Барбары Беглецкой, была изображена зверски избитая девушка, на тот момент – вице-мисс Санкт-Петербург. И я понял, куда пропали остальные.

— Другими словами, вы поверили, что Барбара Беглецкая является серийной убийцей?

— Она терпеть не могла красивых женщин, жутко им завидовала и комплексовала.

— Почему вы решили рассказать о её преступлении?

— Мне было всё равно, кого подставлять. – Фёдор помолчал и вдруг рассмеялся: – Картина получилась красивой.

Что и стало для Беглецкой приговором.

— Почему вы сделали Лидию Добродееву куратором выставки?

— Потому что Лидия невероятно талантливый художник, мне безумно нравятся её работы, и я помогал ей всем, чем мог.

— И она была вашей любовницей?

— Очень долго.

— Лидия Добродеева когда-нибудь писала картины под псевдонимом Абедалониум?

— Она бы не смогла, – очень спокойно ответил Фёдор. – У Лидии собственный, абсолютно узнаваемый стиль. Вы видели её работы?

— Нет.

— Рекомендую посмотреть.

— Возможно… – Голубев переложил несколько бумажек. – Вернёмся к ночи с двадцать пятого на двадцать шестое апреля. Почему вы приехали в мастерскую Добродеевой?

— Лидия позвонила, сказала, что к ней пришёл Арсений в очень плохом настроении. Сказала, что боится его, и попросила приехать.

— Клён когда-нибудь бил Лидию?

— Случалось. – При воспоминании об этом Фёдор помрачнел. – Но Арсений никогда не бил Лидию так, как в этот раз. Когда я приехал, она была без сознания.

— Клён как-то объяснил причину свой агрессии?

— Арсений узнал о нас с Лидией.

— Каким образом?

— Он не сказал. Мы начали ругаться, но, когда я увидел избитую Лидию, я… У меня в голове что-то замкнуло. – Играл Селиверстов потрясающе. – Я плохо помню, что было потом. Знаю, мы дрались. Но я сильнее, несмотря на возраст. Я сломал Арсению шею. – Пауза. – А потом начал думать, как спрятать концы в воду. Придумал какую-то чушь, а поскольку опыта у меня нет, получилось, как видите, не очень хорошо. Я отнёс тело брата в ванну, расфасовал и уехал. К счастью, всё это время Лидия была без сознания и ничего не видела.

— Вы не вызвали «Скорую», – заметил следователь.