Книга Демон скучающий, страница 197 – Вадим Панов

— Не хочешь объясниться?

— Могу предположить, – размеренно произнёс Селиверстов, поднимая бокал.

— Ну?

— Я не был у Ферапонтова лет пять, если не больше, вот мой телефон и не засветился.

— Ты знал, что так будет?

Кукк не спрашивал, а Селиверстов не счёл нужным отвечать, поскольку не разглядел в глупой фразе ничего вопросительного.

— Ты знал, что так будет? – с нажимом повторил Урмас.

— Откуда?

— Я не знаю откуда, но ты… – Кукк коротко выругался. – Ты никогда не попадаешься.

— Не волнуйся, я уже понял, что в случае чего ты меня с удовольствием сдашь, – спокойно произнёс Селиверстов.

— Тебя это не беспокоит?

— Я по-прежнему уверен, что им нечего нам предъявить. И если ты…

— Я помню, – перебил Фёдора Урмас. – Нужно быть стойкими.

— Именно.

— Я буду.

— Спасибо.

Кукк нервным жестом разгладил на коленях салфетку и поинтересовался:

— Кстати, ты уже слышал, что случилось с Лидией Дабре?

— А что с ней случилось? – удивился Селиверстов.

* * *

Информация о смерти Лидии Дабре оказалась преувеличенной. Возможно, специально преувеличенной, ради пиара: у больницы собрались репортёры и полицейским пришлось проникать в здание через приёмный покой.

— Входная дверь в мастерскую осталась приоткрытой, и соседи это заметили, – на ходу пересказывал Никита пришедший отчёт. – Не сразу, конечно, но внимание обратили, заглянули, позвали Лидию, не услышав ответа, прошли внутрь и обнаружили её в спальне.

— В мастерской есть спальня? – удивился Феликс.

— Там несколько комнат, – ответил Никита. И продолжил: – Подойти к женщине соседи побоялись, а поскольку Лидия не шевелилась, решили, что она мертва. Но всё равно вызвали «Скорую»… и полицию, конечно, которые и обнаружили признаки жизни.

Какие именно «которые», Гордеев не уточнил, но это особого значения не имело.

— Судя по всему, нормальные признаки, раз Лидия готова принимать посетителей, – обронил Феликс.

— Ей досталось крепко, но не смертельно, – подал голос сопровождающий полицейских врач. – Сотрясение мозга, два сломанных ребра, а в остальном синяки и ссадины.

— Половой акт?

— Да. И, судя по повреждениям, это было изнасилование. Под ногтями обнаружены частички кожи и крови предполагаемого насильника, их уже исследуют. – Они остановились у двери в палату. – Прошу вас не затягивать встречу.

— Мы постараемся, – пообещал Гордеев.

Выглядела Лидия ужасно. То, что врач назвал «синяками и ссадинами», превратило лицо молодой женщины в страшную маску боли: припухлости, кровоподтёки, ужасный цвет кожи – узнать в несчастной жертве элегантную красавицу не было никакой возможности.

— Добрый день, Лидия Сергеевна.

— Полицейский Феликс, – прошептала девушка, попытавшись улыбнуться. Попытка не удалась.

— Как вы себя чувствуете?

— На болеутоляющих.

Об этом она могла не говорить.

— Кто на вас напал? – перешёл к делу Никита.

— Я не знаю.

— Почему вы открыли ему дверь?

— Он назвался курьером из «Манежа».

— Вы ждали курьера?

— Нет. Но он… Он был убедителен. – Судорожный вздох. Или всхлип. – И вежлив.

— Чего он хотел?

— Ничего.

— Ничего?

— После того как я открыла дверь, он больше ничего не говорил. Только бил меня и иногда ругался. И… затащил в спальню. Я к тому моменту почти… почти не сопротивлялась. Но чувствовала это унижение. – На этот раз отчётливо прозвучал всхлип. А пульс стал резко расти. – Этот кошмар.