Книга Демон скучающий, страница 195 – Вадим Панов

— Или он играет роль, – выдвинул свой аргумент Голубев. – Таким преступникам важно не оказаться под подозрением, а трудно придумать личину лучше, чем затюканный, полностью зависящий от тестя подкаблучник. Кто подумает, что в этой кучке дерьма бушуют такие страсти?

— Такие кучки дерьма мы обычно проверяем в первую очередь.

— Ты только что отказался от проверки, – напомнил следователь.

— Кукк избил Мульченко, – напомнил Феликс. – После такого она бы ни за что не села к нему в машину, что разрушает мою версию.

— Ей могло понравиться, – заметил Никита. – Или сам процесс, или то, сколько Кукк ей заплатил. Люди разные.

— Ну… – Вербин поморщился. – Я ничего не знаю о Мульченко, поэтому не стану спорить. Но замечание принимаю.

— Давайте подытожим, – произнёс Голубев. – Просто для того, чтобы понять, как далеко нас унесло от реальности. – И выдержал короткую паузу. – Итак, в настоящий момент мы предполагаем, что известный бизнесмен Урмас Маанович Кукк является спонсором Абедалониума. Так?

— Совершенно верно. – Вербин был автором альтернативной версии, и ему выпало отвечать.

— Какое отношение Кукк имеет к преступлениям?

— Связь с Ферапонтовым и Орликом подтверждена, но принимал ли Кукк участие в изнасиловании и убийстве Кости Кочергина и других мальчиков, мы не знаем, и с теми материалами, которые у нас есть, доказать это невозможно. С преступлением Иманова всё ещё сложнее, поскольку нет прямой связи. Предположительно, Кукк мог заинтересоваться причиной самоубийства Сары Имановой, взломать компьютер Ильяса – это сделал Клён, и найти обличающее видео. Аналогично с Барби: они общались, Кукк мог заподозрить Барби в убийствах и каким-то образом добраться до её «трофеев». А мог подставить Барби…

— Кто убил Мульченко? – резко спросил следователь.

— Это такой же интересный вопрос, как был ли Гойда Подлым Охотником? Все заметили, что моя версия становится всё более сомнительной?

— Разумеется.

Но несмотря на заданный вопрос, а главное, на полученный ответ, уверенности Феликс не потерял.

— Если исключить Иманова, которого, как я думаю, добавили в историю только для того, чтобы нас запутать, мы имеем дело с тремя абсолютно разными серийными убийствами: изнасилование и убийства мальчиков; истязания и убийства молодых женщин; хладнокровные убийства мужчин. И нам дают трёх разных преступников, что логично, потому что ни один психиатр не согласится с тем, что столь разные преступления совершил один человек. И я бы не согласился, но есть нюанс: мы не нашли преступников, нам их выдали. Мы получили улики и их мёртвые тела. И пока нет внятного объяснения, для чего всё это сделано, каков мотив Абедалониума, пожертвовавшего собой ради раскрытия четырёх преступлений, я не смогу отделаться от подозрения в том, что эти три преступления совершил один человек.

— Пойдёшь против науки?

— Улик нет, чтобы идти против науки, – признал Вербин. – Но от мысли я не избавлюсь.

— Не зря о твоём упрямстве легенды слагают, – проворчал следователь. Но проворчал очень тихо, и было непонятно, ругается он или говорит с уважением.

— Перед совещанием я получил ещё кое-какую информацию, – произнёс после короткой паузы Феликс. В действительности, раньше, но сообщить о ней решил сейчас. – В частном разговоре моя знакомая, весьма талантливый искусствовед, высказала предположение, что четыре полотна из частной коллекции написаны не Абедалониумом.