Книга Демон скучающий, страница 180 – Вадим Панов

— Я думаю, они просто не рискнули, – хмыкнул Голубев. Ему было приятно думать, что журналисты и блогеры наконец-то поняли, что такое «порядок». – Ещё новости есть?

— Ребята с «земли» продолжают изучать данные с видеокамер, но рассмотреть, кто был за рулём машины Барби, пока не удалось.

Голубев покосился на Вербина:

— Теперь доволен?

— Из-за этого Барби ехала не самым коротким маршрутом, – продолжил Гордеев.

— Из-за чего? – не понял следователь.

— На коротком маршруте есть камеры, на которых мы бы увидели водителя. На длинном – нет. Кроме того, есть признаки того, что из дома Барби кто-то выходил – тени, движение, но этот «кто-то» знал расположение камер, и отследить его не получилось.

Голубев хрюкнул, и Вербин поспешил прикрыть Никиту:

— Я не собираюсь искать чёрную кошку в тёмной комнате и принимаю результаты проверки, – спокойно произнёс он, глядя следователю в глаза. – Если мы не в состоянии доказать, что за рулём машины была не Барби, а некий злоумышленник, и он же потом убил Барби и Мульченко, бессмысленно настаивать на этой версии.

— Но ты её не отбрасываешь? – с напором спросил Голубев.

— Нет.

— Почему?

— Я допускаю, что всё, что происходит, спланировал Абедалониум, причём спланировал так ловко, что процесс развивается без его участия. Вероятность этого невысока, но она существует. Ещё я допускаю, что смерть Орлика случилась по естественной причине, а Барби покончила с собой. В это поверить сложнее, но можно. Можно.

— Что помогает тебе верить?

— Смерть Иманова, – ответил Вербин. И тут же объяснил свой странный ответ: – Её невозможно было спрогнозировать с достаточной уверенностью. И она позволяет предположить, что остальные смерти тоже не были запланированы. Но только предположить. Вероятность того, что кто-то контролирует происходящее, намного выше.

— Из-за убийства двух уголовников? – догадался Васильев.

— Да, – кивнул Феликс. – Это оперативная реакция, которую невозможно было заложить в развитие плана. Уголовников наняли собрать информацию и их молниеносно устранили.

— Они занимались разными делами, и убить их могли по тысяче самых разных причин, – пожал плечами Голубев.

— Я не спорю, – мягко отозвался Вербин. – Но среди их разных дел было и наше. И я не могу игнорировать этот факт.

— Ещё не факт, пока только совпадение.

— Поэтому я не отметаю ни одну из существующих версий, Виктор Эдуардович. – Феликс помолчал. – У нас четыре картины, четыре преступления и три трупа. Как только появится четвёртый, игра выйдет на финишную прямую.

— И тогда мы всё узнаем? – прищурился Голубев.

— Тогда нам всё расскажут.

Среагировать на это замечание следователь не успел.

— Погоди, – нахмурился Васильев. – Ты сказал: четыре картины – четыре преступления?

— Так точно, – повторил Вербин.

— Какое четвёртое?

— Феликс вчера тоже продвинулся, – сообщил позабытый всеми Гордеев.

— Почему не доложил? – спросил Голубев.

— Думал, он сам расскажет.

— А я ждал, когда Никита закончит, – улыбнулся Вербин. – Решил, что если мы будем перебивать друг друга, вы ничего не поймёте.

— Как тебя начальство терпит? – брякнул полковник.

— Не очень терпят и при любой возможности отправляют в Питер.

— Что?

— Вам послышалось, Андрей Андреевич.

— Ты разгадал четвёртую картину? – чуть громче, чем следовало, спросил Голубев.