Книга Сквозь другую ночь, страница 94 – Вадим Панов

— Очень холоден.

— Ужасен.

— Жесток.

— Разве жесток? – не согласился кто-то из мужчин.

— А разве нет? – удивилась блондинка. – Он ведь убийца.

— С этой точки зрения – да.

— Спасибо, что согласился.

— Но он ни разу не проявил жестокости.

— Убийство само по себе жестокость.

— Он человека молотком забил. Ты действительно считаешь что это недостаточно жестоко?

— Хм… Ну, один раз.

— Наш Славик немножко влюблён в Регента, – прошептала Ангелина. На этот раз её губы щекотали Вербину ухо. – Всегда его защищает.

— Немного странно.

— Согласна. Но что делать?

— Регент – психопат, – подала голос Саша.

— В каком смысле?

— Что значит «в каком смысле»? В клиническом. Поэтому и начал убивать.

— Как раз наоборот! – горячо возмутился Славик. – Вы вообще знаете, что такое психопатия?

— Я-то знаю.

— Из книжек?

— А вы?

— У меня брат – дипломированный психиатр!

Могло показаться, что спор вот-вот выйдет из-под контроля и перейдёт в стадию взаимных оскорблений, но по спокойствию Ангелины Феликс понял, что люди в книжном клубе собираются приличные, эмоции, конечно, туманят головы, но не настолько, чтобы перейти черту.

— Не хотите принять участие в дискуссии? – Кажется, Ангелине понравилось щекотать Вербину ухо.

— Жду подходящего момента.

— Это форма вежливого отказа?

— На этот раз – да.

— Почему?

— Мне важнее слушать. – Вербин склонился к уху молодой женщины, чтобы говорить совсем тихо и не мешать выступающим. – Я хочу понять роман Таисии, а чтобы что-то понять, нужно собрать информацию из самых разных источников. Ваш клуб стал одним из таких источников, за что я вам очень благодарен.

— Для чего к вам приходила Таисия?

В ответ – улыбка.

— Феликс?

— Давайте скажем так: true crime – довольно скользкая тема.

— А если конкретнее?

— Мы помешаем выступающим.

— Неподалёку есть неплохой бар.

— Неприлично уходить в разгар заседания.

— А мы и не уходим.

Ангелина улыбнулась и вновь сосредоточилась на выступлении. Вербин тоже, поскольку Славик поднял интересующую его тему.

— А вот я, ни в коей мере не отрицая того, о чём вы сказали, и тем более не оспаривая то, что вы почувствовали, хочу рассказать, почему образ Регента произвёл на вас столь сильное впечатление. Я тоже прочитал книгу дважды, сразу почувствовал то, о чём вы говорили…

— Ты ведь умный, – зачем-то сказала блондинка.

— Я этим не хвастаюсь, – парировал Славик. – И… мы ведь делимся ощущениями, а не соревнуемся в проницательности. Не так ли?

— Так.

— Смотря кто.

Поскольку заседание совмещалось с ужином, а ужин – с бокалом чего-нибудь подходящего, замечания становились всё более и более острыми. Но по-прежнему не выходили за рамки приличий. И Славик, к большому облегчению Вербина, не среагировал на прозвучавшую с противоположного конца стола колкость.

— Так вот, я спокойно воспринял идею, которая всех смутила – пять убийств в течение одной ночи. Замысел показался мне смелым и любопытным. Ну а то, что «киношным», то, извините, мы всё-таки художественный роман обсуждаем, пусть и основанный на реальных событиях. Кстати, напоминаю, что в реальности преступления не раскрыты, так что true crime в «Пройти сквозь эту ночь» достаточно условный. Но вернусь к своим впечатлениям. Меня тоже поразил образ Регента – очень живой, очень жёсткий и… Я согласен с прозвучавшим определением – бесчеловечный. Регент яркий, он напрочь забивает и полицейского, и следователя, и всех остальных персонажей, которые в таких книгах должны быть. Половина книги, если не больше, идёт от первого лица. Мы узнаём его мысли, его ощущения, мы следим за его действиями так, словно принимаем в них участие, и я хочу сказать, что мы фактически читаем мемуары Регента. Не думали об этом? Я не знаю, влюблена ли в него Таисия, до сих пор не могу понять, хотя прочитал книгу дважды, но абсолютно точно вижу, что она его уважает. Не восхищается, но уважает, признаёт его силу. Эпизоды Регента – самые яркие в книге, складывается ощущение, что линия расследования сделана только для того, чтобы оттенить его… крутизну. Извините за такое определение. Вот почему мы все, кто сразу, а кто нет, приходим к обсуждению Регента – это его книга.