Книга Сквозь другую ночь, страница 93 – Вадим Панов

— Саша – известный книжный блогер, одно из украшений нашего клуба. Она очень обрадовалась, что мы вернулись к роману Таи, и пообещала обязательно выступить.

Ответить Вербин не успел.

— Как вы помните, в прошлый раз моё выступление получилось недостаточно вразумительным и немного скомканным, – громко произнесла рыжая Саша, медленно оглядывая членов клуба. – Я честно к нему готовилась, но что-то помешало мне выразить мысли так, как я хотела. И лишь перечитав книгу, я поняла, почему тогда, после первого прочтения, выступила столь неудачно: это страшная книга. По-настоящему страшная, и мне не стыдно признаться, что я её боюсь. Сначала я подумала, что всё дело в true crime, в том, что все описанные Таисией преступления произошли в действительности. Выдуманные истории читаются намного легче и не оставляют на душе глубокий след, потому что знаешь, что все злодеяния – плод воображения автора. Но с true crime ситуация иная. При прочтении условность исчезает или делается совсем незаметной, и кажется, что все эти кровавые убийства произошли в соседнем подъезде. Или соседнем доме. С человеком, за которым ты иногда наблюдаешь из окна кухни… Ведь все мы видим людей, гуляющих с собаками. Или сами гуляем. Или покупаем пирожные к вечернему чаю. А некоторые из нас настолько одиноки, что действительно готовы завязать знакомство в лифте. Я боюсь книгу Таисии, потому что примеряла всё в ней описанное на себя, друзей, знакомых и неожиданно поняла, что каждый из них может стать жертвой. А пять человек, которых Таисия описала, жертвами стали…

— Убийца, – сказал мужчина, сидевший ближе всех к Саше.

— Да, – согласилась рыжая. – Не знаю, откуда Таисия взяла образ Регента: кто-то ей подсказал, нашла ли она этого персонажа в полицейском архиве или выдумала, но именно его образ, вкупе с true crime, сделали для меня книгу. Кстати, если Таисия выдумала Регента, то я готова назвать её гениальной. Но при этом – страшно гениальной. И «страшно» здесь не превосходная степень. Я не могу понять, как молодая девушка сумела описать настолько отвратительного по своей сути человека.

— И при этом не скатилась в ненужный натурализм.

— Да, это очень важно.

— А мне не нравится натурализм. Не понимаю, для чего авторы к нему прибегают.

— Не все авторы талантливы, как Таисия. Вот и приходится добавлять откровенных деталей, чтобы привлечь внимание читателей.

Вербин с удовольствием бы и дальше слушал Сашу, но собравшиеся явно устали от интересной, но длинной речи рыжеволосой, и захотели высказаться. Саша вернулась на своё место, и Ангелина жестом дала слово короткостриженой блондинке в модных очках.

— Когда я читала книгу первый раз, то была настроена весьма скептически. – Эту женщину Ангелина украшением не назвала, но блондинка себя таковой считала, говорила жеманно, иногда переигрывая. – Идея показалась мне интересной: успеть совершить пять убийств в течение одной ночи, но совершенно надуманной и «киношной» в плохом смысле слова. Я не поверила, что такое возможно, и удивилась, что на обложке написано true crime. Да, Регент тщательно готовил свои преступления и просчитал каждый шаг, но в жизни всегда есть место случаю, и любая оплошность не оставит от жёсткого графика камня на камне. Так я считала изначально. Но прочитав книгу, задумалась. И хотя моё выступление на первом обсуждение романа получилось не таким скомканным, как у Саши, внутри я пребывала в растерянности. После выступления на том заседании я собиралась взяться за другую книгу, но поняла, что не могу. Роман «Пройти сквозь эту ночь» меня не отпускал. И знаете, что было потом? Я сделала то, что не делала никогда в жизни: начертила таблицу и стала перечитывать книгу. Я заносила в таблицу все действия Регента, по минутам, как это описано в романе, проверяла, мог ли он перемещаться по Москве с такой скоростью, и когда поняла, что мог… Мне, как и Саше, стало страшно. То, что изначально показалось выдумкой, обрело реальные черты. Я смотрела на таблицу и понимала, что Регент мог совершить эти пять убийств. А потом я вспомнила, что он их совершил. – Блондинка покачала головой. – Он бесчеловечен.