Книга Сквозь другую ночь, страница 87 – Вадим Панов

— Какую именно?

— Что они с Калачёвой не просто познакомились в клубе, случайно оказавшись в одной компании, а через бывшего жениха Калачёвой по имени Владимир Пелек.

— Как Дубова рассказала тебе о знакомстве?

— Познакомились в клубе.

— А как должна была рассказать? – не понял Шиповник.

— Ну…

— Вот тебе и «ну». Она могла не захотеть углубляться в детали, решила, что это не важно, а запнулась перед ответом, потому что обдумывала: говорить или нет? Общаясь с нами, люди становятся осторожными.

— Это мне известно, Егор Петрович.

— Но ты всё равно будешь искать чёрную кошку в тёмной комнате?

— Я загляну в комнату, с вашего позволения, – ровным голосом произнёс Вербин. – Из любопытства.

— Хорошо. – Шиповник улыбнулся. А в следующее мгновение чуть нахмурился. – Пелек… Почему фамилия кажется мне знакомой?

— Говорят, его показывают по телевизору, но я ещё не проверял.

— Ты сказал Владимир Пелек?

— Он был женихом Таисии и погиб восемь лет назад. А по телевизору показывают его отца, Михаила Пелека. Поэтому вам знакома фамилия. – Вербин выдержал короткую паузу и ехидно добавил: – Не думал, что у вас есть время смотреть телевизор.

Подполковник ответил выразительным взглядом и задал следующий вопрос:

— То есть две подруги с интервалом в пять лет потеряли женихов?

— Очередная неочевидная, но интересная деталь. Я её ещё не обдумывал.

— Почему?

— Только что узнал, – развёл руками Феликс. – И сразу поспешил к вам.

— Это ты правильно сделал, – одобрил Шиповник. – Ладно, с Пелеком разберёмся. Но если Дубова и Калачёва познакомились через жениха Калачёвой, а жених погиб… Кстати как?

— Автокатастрофа.

— Не криминал?

— Нет.

— Значит, трагедия, тяжёлые воспоминания… Это может объяснить, почему Дубова не захотела углубляться в детали. Они ведь были друзьями?

— Очень близкими, как я понял.

— Ну, вот.

— Я пока ни в чём не подозреваю Дубову, просто отметил, что она не была со мной до конца откровенна, – негромко произнёс Вербин. – Помимо вопроса о знакомстве с Калачёвой, мне не понравились ещё два её ответа, но они могут быть вызваны её отношением к Калачёвой.

— Что не так с отношением? – быстро спросил подполковник.

— Дубова ненавидит Калачёву, поскольку та спала с её женихом.

— Хм… Это стало известно после его смерти?

— Так точно.

— Любопытно.

— Очень любопытно, Егор Петрович, потому что, по словам сестры Вениамина Колпацкого, у них с Дубовой были идеальные отношения. И бабником Колпацкий не являлся.

— Это ни о чём не говорит.

— Согласен, не говорит, но пищу для размышлений даёт. – Вербин заглянул в записную книжку. – Ещё я поговорил с издателем Калачёвой и её первым редактором.

— Это зачем? – не понял Шиповник.

— Спрашивал, могла ли она написать роман?

— А что не так с романом?

— В том то и дело, что всё так. Даже слишком так. – Феликс улыбнулся. – Это очень хорошая книга, написанная начитанным, глубоко образованным и очень опытным человеком, имеющим очевидный литературный дар.

— И что из перечисленного ты не нашёл в Калачёвой?

— В первую очередь – опыта, – ответил Вербин. – Остальное я не проверял, не было возможности, но не могу понять, откуда он мог взяться у молодой женщины, весьма далёкой от нашего с вами мира.

— Феликс, не говори ерунды, – поморщился Шиповник. – У неё наверняка были консультанты из числа сотрудников, они и помогли.