Книга Сквозь другую ночь, страница 210 – Вадим Панов

— Которые я сделал чище, – убеждённо ответил Вербин. – А если вы не выйдете на свободу, они станут ещё светлее. Хоть чуть-чуть, но светлее.

Феликс знал, что, направляясь на Петровку, Шиповник выходит из дома в восемь пятнадцать, чтобы совершить обязательный в любую погоду получасовой променад и без четверти девять оказаться в управлении. Знал, и встретил начальника у подъезда. Спокойно выдержал не очень довольный взгляд: Шиповник не обрадовался компании, поскольку ценил свои тридцатиминутные прогулки, во время которых прокручивал в голове предстоящий день, – и слегка развёл руками, показывая, что извиняется, но не явиться не мог.

— Выглядишь так, словно не спал всю ночь, – проворчал подполковник, набирая привычный темп ходьбы.

— Большую часть, Егор Петрович, – признался Феликс.

— Причина веская?

— Очень.

— Уверен, что я смогу дать правильный совет?

— Нет, конечно.

— То есть ты не свалишь на меня последствия принятого решения?

— Вы ведь знаете, что нет, Егор Петрович.

— Знаю, знаю… – Они остановились у пешеходного перехода в ожидании зелёного сигнала, и подполковник разрешил высказать просьбу: – Что случилось?

— Я окончательно собрал версию, Егор Петрович, – рассказал Феликс. – Есть кое-какие пробелы, есть вещи, которые я не до конца понимаю, но я точно знаю, что случилось пять лет назад.

— Но не можешь ничего доказать, – догадался Шиповник.

— Да, Егор Петрович, это невозможно.

— Потому что много времени прошло?

— И времени много прошло, и подготовились они отлично. Раз по горячим следам их не взяли, то через пять лет об этом и думать бессмысленно.

— Их? – уточнил подполковник.

— Их, – уверенно ответил Вербин. – Те пять убийств совершили пять известных вам человек: Таисия Калачёва, Карина Дубова, Дарина Дубова, Вениамин Колпацкий и Григорий Кунич. Каждый по одному.

— А чтобы это замаскировать, Калачёва придумала Регента?

— Никак нет, Егор Петрович, Регент тоже существует, и именно он склонил перечисленных граждан к совершению преступления.

— Потому что сам Регент уже на это неспособен? – Шиповник понял, кого имеет в виду Феликс, но специально не произнёс имя.

— Так точно, Егор Петрович, он разучился ходить, но не разучился манипулировать людьми.

— Доказательства есть?

— Никаких.

— Убийство Паши?

— Может остаться безнаказанным.

— Убийство Блинова?

— Тоже.

— Но у тебя появился ключ. – Шиповник хорошо знал своего лучшего опера.

— Так точно, Егор Петрович, – подтвердил Вербин. – Я знаю, как можно вывести их из равновесия и заставить действовать.

— Что смущает?

— Я не знаю, как они будут действовать.

— Что возможно?

— Учитывая, что мы говорим об убийцах – что угодно.

Примерно минуту подполковник размышлял над словами Феликса, после чего велел:

— Тогда давай вернёмся к ключу. Что это?

— Вениамину Колпацкому диагностировали ранний Альцгеймер.

— Ох… – Подобные сообщения вызывают грусть, даже когда речь идёт о совершенно незнакомом человеке. – Он же совсем пацаном был, откуда Альцгеймер?

— Иногда такое случается, – ответил Феликс. – Потому и называется ранним.

— Откуда ты узнал?

— Попросил Ивана Васильевича тщательно изучить материалы того дела.

— Ага. – Авторитет Патрикеева был неоспорим, поэтому вопроса «Это точно?» не последовало. Шиповник принял информацию к сведению, обдумал и понял, что имел в виду Вербин: – Хочешь сказать, теперь мы знаем, почему Колпацкий умер?