Книга Сквозь другую ночь, страница 188 – Вадим Панов

— Я. Убил. Твою…

Словами Кунич дал Пелеку мотив, а необдуманными действиями помог создать идеальную мизансцену: выкрикивая фразы, Гриша резко поднялся на ноги, то ли чтобы уйти, то ли в надежде броситься на профессора. Однако сделать ничего не успел. Пелек был ошарашен, однако контроль над происходящим не потерял и выстрелил в тот момент, когда Кунич сделал первый шаг. Выстрелил дважды и очень метко: первая пуля попала Грише в голову, вторая – в грудь. Обе – именно туда, куда он целился. В катастрофе Пелек потерял ноги, но руки его остались тверды. И он не промахнулся.

Тело Кунича с грохотом упало справа от кресла, в котором он только что сидел.

Закончив стрелять, старик шумно втянул ноздрями пороховой дым, улыбнулся, положил пистолет на столик и повернул голову к замершей в дверях домработнице. Почти минуту они молча смотрели друг на друга, после чего женщина вежливо поинтересовалась:

— Что я должна буду им сказать?

— Алла Николаевна, я позову вас, когда в точности всё продумаю, – ответил Пелек.

— Да, Михаил Семёнович.

— Пока же, будьте добры, позвоните майору Вербину и попросите его срочно приехать.

— Конечно, Михаил Семёнович.

— Когда майор Вербин приедет, пожалуйста, проводите его в библиотеку.

— Что-нибудь ещё?

— Затопите камин и в ближайшее время не мешайте мне.

— Да, Михаил Семёнович.

* * *

Трудно принять поражение, согласиться с тем, что преступник, о деяниях которого ты знаешь всё, улыбается тебе в глаза и остаётся безнаказанным. Потому что ты знаешь, но не можешь доказать. Потому что преступник оказался умнее и предусмотрительнее, или ему повезло, или… ошибся ты. Вот это принять невероятно сложно – свою ошибку. Особенно в том случае, когда её невозможно исправить. И пусть на этот раз преступник не ушёл, взят с поличным, от наказания ему не отвертеться, но убийство уже совершено. Кто-то умер. А ты ошибся и не смог предотвратить преступление. И особенно погано от мысли, что всё сделано правильно: ты продумал, как может повести себя человек, спланировал свои действия, проинструктировал сотрудников, кажется, учёл все мелочи, но недооценил психологическое состояние объекта воздействия.

Ошибся.

И произошло преступление.

Но как можно было ожидать, что хладнокровная, расчётливая Карина поступит настолько импульсивно: не станет маскироваться, не подготовит пути отхода, даже вечера не дождётся – приедет к сестре средь бела дня и…

— Убийство, – хмуро сказал Артём, встретивший Вербина на площадке у лифта. – Как ты и говорил.

— Жертва Дубова Дарина Максимовна?

— Официального опознания ещё не было.

— А по ощущениям?

— По ощущениям – она. – Артём повёл Феликса в квартиру. – Карина вышла из подъезда почти сразу, как мы закончили разговор, еле-еле успели её перехватить и не позволили сесть в машину. Дальше – как и планировалось: попросили задержаться и вернуться с нами в квартиру Дарины Дубовой. И тут с Кариной случилась форменная истерика: она раскричалась, попыталась вырваться, ударить меня, но мы ожидали этого, поэтому помогли ей успокоиться. Потом осмотрели. С виду всё в порядке: футболка и джинсы чистые, на лице и руках никаких следов, но в рюкзаке обнаружили полный комплект улик: футболка с кровавыми пятнами, в которую она завернула орудие преступления – молоток. Карина собиралась от них избавиться, так что думаю, мы найдём на молотке отпечатки её пальцев. Мы вызвали группу, Ежов остался с Дубовой в машине, я поднялся в квартиру, позвонил, но никто не ответил. До приезда группы я оставался у двери квартиры, потом мы вскрыли дверь, прошли в квартиру и увидели вот это.