Книга Сквозь другую ночь, страница 143 – Вадим Панов

— Это нормально для первого раза, – мягко поддержал племянника профессор. – Мало кто остаётся спокойным после встречи с полицией.

— Правда?

— Конечно. Выпьешь что-нибудь?

— Да, спасибо. – Гриша, который всё это время сидел на диване, поднялся и лишь затем вспомнил, что окончательного разрешения не прозвучало: – Можно я налью?

— Коньяк, – кивнул Пелек.

— Ваш любимый?

— Да. И себе тоже.

Себе Кунич скорее налил бы бурбона, однако противоречить дяде не стал и достал из бара два пузатых бокала. Пелек любил тридцатилетний «Lheraud», слишком крепкий на вкус Гриши, поэтому себе он налил вполовину меньше, чем дяде, и пил очень маленькими глотками.

— Вербина интересовала наша компания. Спрашивал обо всех, включая Веню, попросил дать им краткие характеристики. Я высказался. Постарался быть точным.

— По Тае прошёлся?

— Не без этого. – Перед ответом Кунич выдержал паузу. – Извините.

— Ты поступил правильно, – вновь похвалил племянника Пелек. И с наслаждением втянул в себя аромат коньяка. – Если бы ты сказал, что души в ней не чаешь, Феликс всё равно бы не поверил, но на тебе поставил печать лжеца.

— Вот и я так подумал, – пробубнил Гриша, довольный тем, что его желание сказать о Таисии гадости так удачно совпало с требованиями момента. – Но зачем он расспрашивает о старой компании?

— Я уже объяснил, – терпеливо ответил Пелек. – Заинтересовавшись Таей, Вербин принялся изучать её окружение.

— И как долго это продлится?

— До тех пор, пока его начальству не надоест отсутствие результата.

— А результата не будет?

— Нет.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, после чего Кунич вздохнул и покаянно произнёс:

— Извините, что повёл себя нервно.

— Ты повёл себя естественно для подобных обстоятельств, – мягко ответил профессор. – Все мы волнуемся, сталкиваясь с чем-то новым: первый экзамен, первая женщина, первая сделка, первая встреча с полицейскими, первая встреча с бандитами. Если бы ты соврал о Тае – Вербина бы это насторожило. Если бы ты остался спокоен и хладнокровен, узнав, что тобой интересуется полиция, – Вербина бы это насторожило. Ты же всё сделал правильно.

— Спасибо, что отнеслись с пониманием.

— Не за что.

Старик допил коньяк, Гриша взял у него опустевший бокал, но замешкался, не спросил, налить ли ещё, не отнёс его к бару, стоял и молчал.

— Ну, скажи, – усмехнулся Пелек, который прекрасно понял, что племянник хочет высказаться.

— А вы не обидитесь? – с опаской уточнил Кунич.

— Я знаю, что ты хочешь сказать.

— Она во всём виновата, – выпалил Гриша. – Она!

— Не она, – покачал головой профессор. – Не Тая виновата в наших проблемах, а тот, кто убил Русинова.

— Русинов явился, потому что она написала книгу.

— Как явился, так бы и ушёл, потоптался бы у наших дверей и сгинул. – Пелек вздохнул, жестом показал, что хочет ещё коньяка, и закончил: – Всё, что случилось и случится дальше – последствия одного глупого шага. И странно, что я должен объяснять тебе настолько очевидную вещь.

* * *

— Тяжёлый день? – участливо спросила Таисия.

— Обыкновенный, – коротко ответил Феликс.

— Обыкновенно тяжёлый?

По голосу Вербин понял, что она не играет, что интерес искренний, не познавательный, а тёплый, почти дружеский. Понял, что Калачёва проявила заботу, как человек, который знает, какими бывают тяжёлые дни, и потому ответил честно: