Книга Сквозь другую ночь, страница 140 – Вадим Панов

«Тут есть над чем подумать…»

— Вы не знали, что Таисия пишет книгу?

— Она держала своё занятие в тайне.

— Наверное, обидно?

— Очень, – не стала скрывать Дарина.

— Почему?

— Что?

— Почему вам стало обидно? – мягко спросил Феликс. – Таисия решила написать книгу, она журналистка, не все журналисты ограничивают себя статьями или интервью, многие пишут книги. Таисия написала роман после смерти Вениамина, то есть когда вы исключили её из семьи… Всё правильно?

— Да, – коротко подтвердила Дарина.

— Разве Таисия должна была ставить вас в известность о своих планах?

— Нет.

— Тогда на что вы обиделись?

Она проговорилась, и Вербин мгновенно загнал её в тупик. Он знал, что Дарина солжёт, ему было интересно, как она это сделает.

— Вы правы, – произнесла женщина после довольно долгой паузы. – Видимо, это обида, если можно так выразиться, была рождена памятью о тех временах, когда мы были подругами. Когда мы были семьёй. Я привыкла к тому, что мы абсолютно всем делимся друг с другом, подсознательно ждала этого, а когда не получила – обиделась.

Надо отдать должное – вывернулась Дарина идеально. Не подкопаешься. Будь это первый разговор со старыми друзьями Таисии, Феликс, возможно, поставил бы здесь знак вопроса. Но Дарина замыкала список и только усилила вопрос, на который Вербин очень хотел получить ответ:

«Почему никто из бывших лучших друзей Таисии за неё не радуется? Потому что бывшие? Но ведь даже у „нынешнего“ Пелека отношение к роману явно сложное…»

— После смерти Вениамина вы продолжили общаться с Михаилом Семёновичем?

— Конечно. – Сначала Дарина удивилась, как это может быть связано, потом сообразила и уточнила: – Но по-отдельности, разумеется. Михаил Семёнович корректный человек и с пониманием относится к тому, что во время визитов Карины Таи не должно быть рядом.

— Только Карины?

— У меня с Таей не настолько сложные отношения.

А вот это странно, учитывая самое яркое, хоть и невысказанное, отношение к роману «Пройти сквозь эту ночь».

— Вы общаетесь?

— Иногда.

— Почему не разорвали отношения?

— Потому что Тая слишком долго была частью меня.

— Карина не против?

— Сестра всё понимает.

— Что вы думаете об отношениях Таисии и профессора Пелека?

— Вы собираете сплетни? – Дарина дала понять, что слегка разочарована.

— Я их не разношу, а проверяю, – спокойно ответил Феликс.

— Они вам интересны?

— Мне приходится с ними разбираться.

— Так себе работа.

— Бывает и хуже.

— Вам виднее. – Дарина почти допила кофе, а вот маленькое пирожное, которое она к нему взяла, осталось нетронутым. – Что вам в ней нравится?

— В моей работе? – уточнил Феликс.

— Да.

— Результат, – ответил Вербин, глядя Дарине в глаза. – Некоторые люди совершают очень плохие поступки, а я делаю так, чтобы после наших встреч у них это больше не получалось.

— И для этого влезаете в чужие жизни?

— Совершенно верно, Дарина Максимовна, я влезаю в чужие жизни, чужие постели, чужие кошельки и даже чужие мысли. Стараюсь влезать осторожно, по возможности деликатно, но влезаю, чтобы найти того, кого я ищу, и сделать с ним то, что должен.

— И вас это не смущает?

— Меня может смутить только неудача в расследовании.

— Случается? – заинтересовалась Дарина.

— Не в этот раз, – пообещал Вербин.

— Вы уверены?

— На сто процентов. – Феликс сделал вид, что неожиданная тема сбила его с толку: перевернул страницу в записной книжке, потом вернулся назад, заметив, что на предыдущей осталось много свободного места, и тихо сказал: – Разве человек, убивший Вениамина, не влез в его жизнь? И в ваши тоже?