Книга Сквозь другую ночь, страница 145 – Вадим Панов

«Бутылку?»

«Я не справлюсь».

«Я вам помогу». Сегодня Вербину не хотелось привычного крепкого.

«Тогда, конечно, бутылку».

И теперь их вечер оттеняло прохладное белое.

— В последнее время я часто думаю, как бы всё сложилось, не будь я одержима true crime?

— А почему вы были одержимы написать именно такую книгу?

— Нет, Феликс, вовсе не потому, что мне так посоветовал издатель, – тут же ответила Таисия. – Я, конечно, начинающая писательница, но искренне не понимаю, как можно быть одержимой идеей, которую посоветовали в маркетинговых целях. Настоящая книга рождается изнутри, а не создаётся по законам рынка.

— Я совсем не писатель, Таисия, но разделяю ваше недоумение.

— Разве мы не на «ты»?

— Разделяю твоё недоумение, – повторил Вербин.

— Спасибо. – За что именно, она не уточнила. – Что же касается одержимости, меня абсолютно захватила идея написать книгу, в которой правда смешалась бы с вымыслом так органично, чтобы никто не смог сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Это не совсем true crime, но мне того и не требовалось, мне было бы скучно писать стандартный true crime, как все, я хотела сделать нечто своё, и у меня, кажется, получилось.

Она посмотрела на Вербина, и тот подтвердил:

— Ещё как получилось.

— Спасибо. Для книги я искала нечто особенное. С одной стороны, яркое, чтобы удивить читателя. С другой, чтобы оно не показалось слишком надуманным, а значит, нереальным. Я нашла ночь, в которую было совершено три убийства, и придумала остальное. И, получается, угадала?

— У меня до сих пор нет ответа на этот вопрос, – негромко сказал Феликс. – Но я над ним работаю.

— Ты до сих пор думаешь, что за этим кроется нечто большее, чем совпадение? В твоей жизни случались совпадения?

— Как у всех.

— Но мой случай кажется тебе особенным?

— В твоём совпадении слишком много трупов, – объяснил Вербин. – Это обстоятельство слегка настораживает.

— А ведь сначала мне показалось, что я отыскала идеальную идею для триллера, основанного на реальных событиях: с одной стороны, это настоящие, взятые из архива преступления, с другой, они сложились в настолько замысловатую версию, что она кажется абсолютно фантастической. Но кто мог представить, что придуманный серийный убийца существует в действительности?

— А он существует?

Несколько мгновений Таисия смотрела Феликсу в глаза, после чего произнесла:

— В последнее время я так часто о нём слышу, что готова поверить в его существование.

— Но пока не поверила?

Она оставила вопрос без внимания.

— И я задумалась, как поведёт себя серийный убийца, прочитав мою книгу? Он понимает, что раскрыт…

— Не раскрыт, – поправил молодую женщину Вербин. – Роман, пусть даже заявленный как true crime, воспринимается как беллетристика. Люди прочитают и скажут: ого, чего только не придумают!

— Твой друг так не сказал, – парировала Таисия.

— Серьёзное отношение Паши было вызвано исключительно тем, что он вёл одно из этих дел.

— Но моя версия событий его захватила.

— Но Паша не нашёл никаких улик, которые подтвердили бы твою версию Ночи. – Вербин специально выделил слово «Ночь».

— А ты? – мягко спросила Таисия.

— А я те дела не расследую. – Феликс ответил очень мягко, в тон женщине. Но получилось очень жёстко.

— А-а. – Она поняла, что он имеет в виду, и слегка замешкалась со следующим вопросом. – Почему?