Книга В сумерках моря, страница 99 – Вадим Панов

— То есть Феликс чист? – уточнил Цезарь.

— Во время разговора он держался очень хорошо, я ему поверил, – ответил Читер. – Точнее, поверил в то, что Феликс не убивал. Есть вероятность, что Феликс увидел, что парней убили. Не убийцу видел, а результат – что парней убили. И потому решил сменить точку. В принципе, поступил правильно, потому что полицейские опрашивали и проверяли всех, а ему светиться без надобности.

— Почему нам ничего не сказал?

— В этом случае ответ один: Феликс мог видеть убийцу. А если Феликс видел убийцу, то уехать он мог только по одной причине: наших парней завалили ребята Круглого.

— А нам он ничего не сказал, потому что… – начал было Буня, но Читер его перебил:

— Потому что Феликс позвонил своим и ему ответили, что раз вторая организация ведёт себя настолько смело, то нужно посмотреть, кто круче. – И перевёл взгляд на босса: – Феликса и его боссов наши разборки не касаются, они заключат сделку с победителем.

— Получается, самый очевидный подозреваемый – Круглый? – спросил, после долгого раздумья, Цезарь.

— Мы не знаем, почему уехал Феликс, вполне возможно, что мы действительно имеем дело с совпадением, – напомнил Читер. – Завтра у меня встреча с Рзаевым, на которой, я надеюсь, многое прояснится.

* * *

— Спасибо, что согласился пойти со мной на эту гору, – мягко произнесла Джина, глядя на открывшийся перед ними дворец. – Мне правда очень захотелось снова его увидеть.

— Он красивый, – согласился Феликс. – Хотела бы жить в таком?

— Иногда думаю об этом, – рассмеялась девушка.

— Представляешь себя княгиней?

— Как минимум.

— А как максимум?

— Принцессой, конечно, которая однажды станет королевой. Но такое я представляла давно… – Улыбка, с которой Джина смотрела на прекрасный дворец княгини Гагариной, стала чуть грустной. – …В детстве.

Все маленькие девочки мечтают быть принцессами и жить в красивом доме под яркой крышей, на высоком мысу, с которого открывается великолепный вид на море. Жить в изящном дворце, выполненном в романском стиле, радующем взгляд и наполняющем душу красотой. В прекрасном строении, словно сошедшем со страниц красивой сказки о невероятно красивой принцессе, злой колдунье, благородном принце и о том, что всё обязательно будет хорошо. И глядя на дворец, Джина вспоминала девочку с бантиками в волосах, которая не сомневалась, что однажды…

— Ты и есть принцесса, – очень тихо сказал Феликс.

— Я рассказала не для того, чтобы ты посмеялся.

— И в мыслях не было.

— У принцессы должен быть принц, – помолчав, заметила девушка.

— Да, – сказал Феликс.

Очень коротко сказал, но так, что переспрашивать не было нужно.

И тогда Джина взяла Феликса за руку и потянула дальше, дальше вверх, мимо прелестного дворца за ограду, на самый кончик мыса Плака, на дикие камни, среди которых вилась ничем не огороженная тропинка. Потащила туда, куда они собрались после ужина, сначала прогулявшись по набережной, а потом поднимаясь всё выше и выше, к оранжевой крыше, манящей из зелёных зарослей, а теперь – к простору, слегка, совсем чуть-чуть заретушированному сумерками моря. Поднялись на самую вершину и остановились счастливые, не желающие фотографироваться, потому что не сейчас, а хотящие смотреть и впитывать мир, как свет, как воздух, как тепло руки, которая в руке, и плеча, которое касается. Впитывать всё на свете, кроме взгляда, потому что рядом – и так хорошо, просто хорошо, без «замечательно» или «чудесно». Одно короткое, такое понятное слово – «хорошо».