Книга В сумерках моря, страница 129 – Вадим Панов

— Всё на месте: и документы, и деньги, и карточки, и телефон, и мотоцикл, и вещи… – перечислил Алексеев. – На первый взгляд, ничего не исчезло.

— Не ограбление?

— Нет.

— Она была одна?

— Маловероятно, – покачал головой Алексеев. – Но тот, кто с ней был, уехал, ничего не взяв.

— Испугался, – пробормотал Тихомиров.

Не спрашивал, но Алексеев ответил:

— А кто бы не испугался?

— Вот и я о том же.

Алю нашли на диком пляже примерно в семь утра, когда к морю явились первые любители купаться подальше от толп отдыхающих. Они-то и увидели обнажённую женщину, плавающую среди прибрежных скал. Даже не плавающую, лежащую лицом вниз – тело зацепилось за камень. Увидели, спускаться на площадку не стали, а вызвали полицию.

— Видимо, вмазалась конкретно, полезла купаться, и там её накрыло. Вскрытие покажет, но я ставлю на передоз.

— Полезли купаться, – поправил Алексеева Тихомиров. – Была бы одна, то, вмазавшись, осталась на берегу. Да и раздеваться бы не стала – зачем?

— Хм… – Алексеев почесал затылок. – Пожалуй, соглашусь… – И подумал, что Тихомирова, конечно, не любят – за высокомерие, но с наблюдательностью у него всё хорошо. И с опытом тоже. – Значит, с ней точно кто-то был.

Тем временем один из специалистов, осматривавших тело в воде, вышел на берег, и Тихомиров подозвал его.

— Мертва, – буркнул тот, остановившись в шаге от офицеров. – Всё остальное – после экспертизы.

— Она не могла поскользнуться и удариться о камень? Потеряла сознание, плюс наркота – вот и летальный исход.

Вопрос Тихомиров задал не просто так: рана на голове могла появиться не только потому, что «поскользнулась», это уже повод всерьёз подозревать убийство. Однако эксперт майора разочаровал:

— Голова чистая.

— Значит, не поскользнулась…

Метрах в трёх от линии воды лежат женские вещи: шорты, кроссовки, носки, футболка, нижнее бельё. Небольшой кожаный рюкзак с документами и разной мелочёвкой, включая телефон. На узкой дорожке, что шла над диким пляжем, стоял мотоцикл, ключи от него тоже обнаружили в рюкзаке. Рядом с вещами на широком плоском камне разложен «набор наркомана»: шприц, ложка, зажигалка, фольга, жгут…

— У жертвы есть следы других инъекций?

— Присутствуют, – уверенно ответил эксперт. И добавил: – Я специально посмотрел после того, как увидел всё это… – Он указал на «набор». – Погибшая кололась. Не часто, но точно кололась.

— Защитные раны?

— Нет. И под ногтями всё чисто, никаких следов чужой кожи. Один ноготь сломан, но допускаю, что об камни. Есть несколько ссадин и царапин, но и они скорее всего посмертные.

— Её насиловали?

— При внешнем осмотре повреждений половых органов и вокруг не выявлено. Остальное – после проведения экспертизы.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Эксперт вернулся к работе, а офицеры отошли чуть в сторону и переглянулись.

— Это не Подёнщик, – произнёс Алексеев.

— Согласен, не он, – кивнул Тихомиров.

А если к смерти питерской наркоманки не причастен неуловимый серийный убийца, то почему сюда примчался офицер из республиканского министерства? Что он забыл на побережье и почему приказано сообщать ему обо всех – вообще обо всех смертях, в которых может быть хоть намёк на криминал? Алексееву было очень интересно происходящее, но он понимал, что Тихомиров расскажет ему только то, что сочтёт нужным. Не более.