Книга В сумерках моря, страница 106 – Вадим Панов

— Ты не удивился, увидев пистолет.

— Я нашёл его в самый первый день, – честно ответил Феликс.

— Рылся в моих вещах?

— Поверишь, если скажу, что получилось случайно?

— Сейчас – поверю.

— Получилось случайно.

— Почему ничего не сказал?

— Потому что это мог быть мой пистолет.

— Почему у меня?

— Я знаю о тебе только то, что ты рассказала.

— Логично. – Джина помолчала. – Пистолет не твой.

— А ты?

— Теперь с тобой.

Она прикоснулась к его руке и через несколько секунд услышала ответ:

— Да, теперь со мной.

И с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости. Или не заплакать от неё же. Голос мог подвести, поэтому она сказала очень тихо:

— Спасибо.

Феликс чуть сжал её руку, чуть сбросил скорость – фургон позади заставлял вести себя на серпантине предельно осторожно, и спросил:

— Откуда у тебя пистолет?

— Купила через DarkNet, – ответила девушка. – А забрала на той бензоколонке, где мы встретились.

— Ты нереально чокнутая, – прокомментировал Чащин.

— Теперь я это понимаю. – Она скинула кеды, поставила ноги на сиденье и вновь приняла ту позу, которую он вспомнил даже сквозь амнезию.

— Ты кого-то ищешь?

— Да.

— Пистолет для него?

— Да.

— Кто он?

Джина помолчала, глядя на неширокую дорогу, освещённую лишь фарами старого «Bronco», и очень тихо ответила:

— Тот, кто меня убил.

10 августа, суббота

— Рассказать, что я делаю четвёртое утро подряд? – прошептала Джина.

Они проснулись минут десять назад, но остались в кровати, обнявшись, лёжа, как у них повелось спать с первого дня: на правом боку, девушка с левого края, Феликс за ней, обнимая мягко и прижимая к себе. Проснулись не одновременно, сначала открыла глаза Джина, через пару минут Чащин почувствовал, что она проснулась, и тоже заворочался, но девушка не позволила ему разжать объятия или отодвинуться, удержала за руку, заставив прижаться теснее. И до сих пор прозвучала лишь одна фраза: «Доброе утро».

Очень доброе.

— Расскажи, – тихо попросил Феликс.

— Вот уже четвёртое утро подряд я улыбаюсь, едва открыв глаза. А один раз – ещё до того, как открыла, – сказала она. – А раньше я никогда не улыбалась утром, просто вставала и начинала что-то делать. И думала о том, что делать днём. А теперь улыбаюсь и думаю о том, что ты рядом. А потом чувствую тебя рядом и улыбаюсь очень сильно и по-настоящему, как в детстве. А сегодня, когда я открыла глаза, мне захотелось смеяться и кричать от радости. Потому что ты рядом, а ночью было невероятно хорошо. – Пауза. – Вот.

— Ночью было волшебно, – прошептал он.

Она потёрлась об его руку.

И он добавил:

— Нашей первой ночью.

— Не первой.

— Будешь заливать, пользуясь тем, что я ничего не помню?

— Сегодня ночь получилась волшебной, но все наши ночи были прекрасны, – ответила она. – Каждая из тех, которые вместе. Когда ты рядом – мне очень спокойно и тихо. Я этого ощущения не знала, только верила в него, а теперь я знаю, теперь я в этом ощущении живу и уверена, что мне не просто так спокойно и тихо, а потому что ты рядом и всегда поможешь.

— Ещё не помог, – зачем-то сказал Феликс.

— Ты меня не оставил, не сбежал, не отошёл в сторону. Ты посмотрел на меня как на идиотку, а потом стал выпрямлять мои косяки.

— Я не смотрел на тебя как на идиотку.

— Ты должен был сейчас это произнести. – Джина повернулась, обхватила Чащина за шею и поцеловала так крепко, как даже представить невозможно.