Онлайн книга «Человеки»
|
* * * В шести километрах от Снегиревки стоит большое село Прохорово. Там и школа есть, и больничка, и даже церковь. Прохоровцы Снегиревку не любят. Точнее, не саму Снегиревку, а бабу Машу и деда Семена. Ни за что, просто так не любят. Потому что и дед Семен, и бабушка Маша – хорошие, добрые, не вредные… А они, прохоровцы, вроде как бросили их, как будто и нет на свете никакой Снегиревки… Наверное, просто совесть людей мучает. Особенно не любит их почтальонша Люба и отец Иннокентий, настоятель местной церкви. Добираться до Снегиревки тяжело – дорог никаких нет, одни тропинки. Зимой на лыжах, летом на велосипеде – еще ничего. А вот осенью и весной, когда все тропинки размокают и земля разъезжается под ногами – мука мученическая!… * * * Дед Семен – неверующий, но не агрессивный, просто воспитан так. Живи, говорит, честно, никого не обижай, не обманывай, людям помогай, работай – вот тебе и весь Бог.... А бабушка Маша – Мария Валентиновна Привалова – в прошлом учительница русского языка и литературы в прохоровской восьмилетке, вдруг взяла да и поверила. Может, Достоевский на нее повлиял, может – Пушкин, а скорее всего – время пришло. Ведь время-то – оно для каждого свое… В общем, полезла баба Маша на чердак, нашла там старые, мамины, а может даже еще бабушкины, иконы, и устроила в избе "красный угол". Полочка для икон в углу была, да только там давным-давно стояли семь слонов разной величины с поднятыми кверху хоботами и вазочка с искусственной розой. Роза была бледная, выцветшая, пыльная… Ее баба Маша выбросила без раздумий и сожалений. Дед Семен зашел в гости в тот момент, когда баба Маша разворачивала холстину, в которую была укутана стопочка икон… Стал помогать протирать и расставлять иконы и посмеивался в бороду – и зачем тебе это, старая? Либо с малолетства верь, либо так уж и живи… А то вроде как испугалась перед смертью. Бабушке Маше было семьдесят девять лет, деду Семену – восемьдесят два… Слоников дед собрал в охапку и унес к себе. Он давно хотел выпросить у соседки хоть одного, самого маленького, да неудобно было, стеснялся. А тут раз – и все семь сразу! Баба Маша с радостью слонов подарила, да еще и деда отругала – если, мол, они тебе так нравились, чего ж молчал-то? Давно бы отдала… * * * Сын бабы Маши Олежек давно и прочно обосновался в Москве. Матери писем не писал, не приезжал, к себе не звал, забыл… Но баба Маша сердцем чуяла – все у него там хорошо… Ну и слава Богу! Молилась за сына, смотрела на старые, выцветшие фотографии – все, что у нее осталось на память… Вихрастый смешливый пацаненок в клетчатой рубашонке с беззубой улыбкой, да лихой восемнадцатилетний матросик… Храни тебя Господь, сыночек, говорила она тихо. Слез давно не было, она уже привыкла. Наверняка у нее там уже и внуки, а то и правнуки есть… Ну, дай им Бог… Выпросила у отца Иннокентия Библию, Псалтирь, молитвослов… Глаза видели плохо, очки купить было негде и не на что. Поэтому баба Маша пользовалась большой лупой (и откуда она у нее? – сама уже не помнит). Медленно, с трудом, разбирала незнакомые слова. В церковь ходила только летом. По твердой устойчивой тропинке, опираясь сразу на две старые лыжные палки… Это и была главная причина "нелюбви" к ней отца Иннокентия. Поскольку баба Маша была его прихожанкой, то он должен был посещать немощную и болящую старушку на дому. Исповедовать, причащать… В любое время года… Ну да про дороги мы уже говорили… |