Онлайн книга «Человеки»
|
Дед лежал на кровати. Увидел соседку, обрадовался – о, живая! Пришла!… — Ты, Маша, чайку бы мне… Что-то встать у меня сил нет… а с чайком согреюсь да и встану… а то ногам холодно… Баба Маша испугалась – ногам холодно! Растопила остывшую за ночь печку, поставила греться воду… Подошла к Семену, по пути сдернув с гвоздя зимний тулуп. Укрыла деда, внимательно всмотрелась в лицо… Ой, неладно дело… — Маш… Ты мне это… Крестик какой принеси, что ли… Баба Маша кинулась домой – там, возле икон, лежал маленький деревянный крестик – батюшка ей подарил на какой-то праздник. Схватила его, поковыляла обратно к деду. Тот молча лежал, смотрел в потолок… — Семен! Сеня! Вот, принесла я тебе крестик-то! Возьми. Дед медленно вытянул из-под тулупа руку, баба Маша вложила в нее крестик… — Может, давай я отца Иннокентия позову? – Предложила она робко. — Не надо… отца… – с трудом проговорил дед. – Ты вот телефон… Дочке… Иди к березе, Маш… Наверное, помираю я… Дочке… скажи. — Сенечка, подожди, я сейчас! Вот чайку тебе сделаю, и Тане позвоню, и все хорошо будет, слышь, дед? — Иди, говорю… Помираю. — Бегу, Сенечка, на единичку жать, да? Ты только лежи спокойно, сейчас согреешься. А я мигом! Слышь, дед? Не помирай без меня, дед! Я мигом! Бабушка Маша торопливо налила чай, поставила его на табуретку возле дедовой кровати, схватила телефон и шустро поковыляла к двери… Честно, ей было очень страшно… Ну позвонит она Таньке, а дальше? Эх, хоть какого-нибудь врача… Хоть ветеринара… А что, может, добредет она до Прохорова, там и позовет кого из больнички… А телефон-то! – вдруг вспомнила баба Маша, взглянув на зажатый в руке мобильный. – Это ж не только Таньке, я ж могу и батюшке позвонить, он пришлет фельдшера… Все это думалось на бегу, второпях, пока втискивала опухшие ноги в разбитые разношенные валяные ботиночки, пока шаль накидывала… И вдруг как-то то ли спиной, то ли шестым каким чувством, поняла – все. Можно не торопиться. Осторожно оглянулась на деда. Тот лежит, как лежал. Крестик в кулаке зажал… Только вот поняла баба Маша – нет больше Семена. Здесь нет. Это только тело его тут под тулупом… Осторожно подошла… Пригляделась… Все. Некуда больше спешить. Нет деда Семена. Села на кровать рядом с дедовыми ногами и заплакала… Долго плакала, словно не только соседа, но и всю свою жизнь оплакивала… Наплакавшись, встала, закрыла деду глаза, подняла свесившуюся с кровати руку с зажатым крестиком, уложила ее поверх тулупа… Перекрестила деда, сказала – Царствие тебе Небесное, Семушка… Под окном истошно выл Жучок… * * * Баба Маша чуть не ползком добралась до березы… Вытерла снова набежавшие слезы, посмотрела в высокое голубое-голубое небо… Вздохнула, включила телефон… И нажала на единичку. * * * Родственники доехали до Прохорова, там за бутылку наняли лошадь с большой телегой, установили на нее привезенный из города гроб и потряслись в Снегиревку. Баба Маша сидела возле деда и пыталась читать псалтирь – это ей батюшка когда-то говорил, что по усопшим псалтирь читают. Но читалось плохо. В основном – плакалось… Когда приехала Татьяна с семейством, баба Маша встала и тихонько вышла из дома. Ноги подкашивались, сердце работало с перебоями… Она вспомнила, что сегодня не только не завтракала, а и глотка воды не сделала… Но домой не пошла и есть не стала – ей казалось кощунством сесть за стол, смотреть в окошко, пить чай с печенюшкой, а там Семен… |