Книга В одном чёрном-чёрном сборнике…, страница 108 – Влада Ольховская, Олег Моисеев, Оксана Заугольная, и др.

«Маньяк» послушался и снова обнял руками кружку, не прекращая мелко дрожать.

— Хорош. Кого не уберёг? И от чего?

— Малыши! Не уберёг! – всхлипывал сумасшедший, пустив из носа сопливый пузырь. – Не уберёг! Сестре плохо стало! Я заботился, не успел…

— Говори нормально!

— Не нужные никому. Он ненужных чует. Забирает их.

— Кто ненужный? Кому?

— Совсем ненужные. Как я, – умалишённый ткнул пальцем в сеточку трещин, что прятались в клочковатой щетине вокруг рта. – Я знаю, как бывает… Зовёт, манит… Потом очень больно…

Мальцев выпустил воздух через зубы. Спокойно! Возможно, перед ним и правда невинный человек, а пропажи и выход на свободу – всего лишь совпадение. Тем более Головин жил с сестрой – заметила бы поди, что брат детишек изводит. Из размышлений его вырвал скрип открывшейся двери.

— Игорь Викторович, Туша вызывает.

— Посиди с ним, – кивнул он менту и вышел из кабинета.

* * *

Оксана Валерьевна вопреки обыкновению не гоняла чаи. Сейчас её обычно оплывшее и расслабленное лицо было искажено гримасой досады. Подойдя ближе к столу, Игорь похолодел – на фото были изображены вскрытые световые короба с билбордов и автобусных остановок, в каждом из которых, скрючившись, прятались маленькие детские трупики – голые и высушенные, похожие на древнеегипетские мумии.

— Сколько их? – сглотнув, спросил он.

— Одиннадцать. Половину пока опознать не можем, есть версия, что беспризорники. Ты понимаешь, дурак, что если за это возьмётся Генеральная, то полетят головы? И твоя, и моя в первую очередь? Что с задержанным?

— Пока безрезультатно. Лопочет несуразное, по щекам себя шлёпает. Не уверен, что он мог хоть кого-то убить. Мы квартиру обыскали, холодильник пустой, вся кухня завалена мусором. Похоже, он недели две не выходил.

— Нет-нет-нет, Игоряша, ты меня не понял. Мёртвая сестра-то нам последнюю дырку и закрыла – постановление от суда на обыск получим на раз-два. Состряпаем жалобу на запах от соседей, и вся недолга.

— Какую дырку?

— В башке твоей дырку, ты совсем тупой? Мы сейчас его тихонько по этому делу на отдых отправим. Закроем дело и сохраним погоны, – полушепотом проговорила Тушина. – Теперь понял?

— А доказательства? Он же чист, как стёклышко!

— Добудь чистосердечное, Гарик, а я похлопочу с доказательствами. Давай, как ты умеешь! – интимный полушёпот понизился до абсолютного предела слышимости. – Помнишь, как здорово ты того молдавашку раскрутил? Писал признание и от счастья ссался. Повтори, и всё будет хорошо.

— А как же настоящий маньяк? – спросил Мальцев, почувствовав слабый, словно через толстую ткань, укол совести.

— Так он и есть настоящий! – уже громко, фиксируя официальную версию, закончила разговор Тушина, после чего, вновь понизив тон, добавила: – Время поджимает, Игоряш. Действуй, я прикрою.

* * *

К Вике Игорь ехал погруженный в тяжёлые размышления. Та, уловив настроение начальника, молча ковырялась в телефоне на пассажирском сидении, не издавая не звука. Крики Головина, приглушённые кляпом, продолжали отдаваться у него в ушах. Ни «слоник», ни «ласточка», ни даже «звонок президенту» не принесли никаких результатов. Головин надрывно, мучительно подвывал, пока следователь вытягивал скованные наручниками запястья бедняги вверх, но тот наотрез отказывался браться за бумагу, продолжая сквозь шланг противогаза бормотать что-то о «ненужных».