Книга Этот мир не для нежных, страница 136 – Евгения Райнеш

Вернувшиеся дети застали Лив с уверенной улыбкой на лице. Их худые, несколько изможденные личики засияли ей в ответ.

— Мы решили, что попытаемся отвести тебя к туристам. Пойдем я, Ром и Кузя. Малыши устанут, а старшим опасно приближаться к Чаше.

Лив кивнула, словно понимала всё, что говорила девочка. На самом деле, она поняла главное — мучительное бездействие опять закончилось, и можно куда-то пойти, и попытаться что-то сделать. Роми на секунду нахмурилась, словно вспомнила что-то не очень приятное.

— Я не хотела брать Кузю, пока оно в пограничном состоянии и ещё не определилось, но это существо устроило форменную истерику.

Кузя, который, видимо, и устроил эту саму форменную истерику, казался очень довольным. Если может быть счастливый вид у такого измученного ребенка. Сейчас Лив, оказавшись с ним прямо под самой лампочкой, пусть и тусклой, рассмотрела глубокие коричневые тени, которые делали глаза странного мальчика бездонными.

— А ты не устанешь? — спросила она его с сомнением, и счастье на лице Кузи сменилось тревогой. Он замахал руками отчаянно, изо всех сил:

— Нет, нет, ни в коем случае. Я не малыш, Оливия, я уже выбрало! Честное слово, уже выбрало.

— Мы все за тебя волнуемся, — сказала Ром, выразив то, что собиралась сказать и Лив.

— Не надо! Не надо волноваться, — стал горячо убеждать всех сразу Кузя, — я уже ходил с Ромом к баку за едой, и никого не подвёл.

Один из малышей подошел к нему и обнял за талию.

— Я буду скучать, — тоненьким голосом пропищал малыш. Кузя погладил его по голове:

— Так скоро вернусь, Чип. Ты даже и соскучиться не успеешь.

— Мы же хотели определить меня... — Чип вздохнул разочаровано. — Я не засну, если ты не вернешься до вечера.

— Всё равно мы делаем это постоянно, — улыбнулся Кузя, обращаясь к Лив. — Каждый вечер перед сном, я рассказываю ему ТЕ самые сказки.

Он опять наклонился к Чипу:

— Обязательно вернусь до вечера. Думай, что я просто пошёл за едой. Ведь мальчики всегда делают это, правда?

Малыш вдруг сначала тоненько, а затем всё внушительнее начал подвывать и все бросились его утешать. Ром, который в этой суматохе незаметно подошёл совсем близко к Лив, тихо процедил сквозь зубы:

— Я же говорил, что оно тупит. Оно явная она.

Похоже, что услышала его только Лив, и похоже, что это было именно то, что Ром хотел от этой ситуации.

— Убеди Кузю, пожалуйста. Оно не право, с этим будут большие проблемы.

Лив посмотрела в его глаза, наполненные очень взрослой тоской, и честно призналась:

— Я не понимаю, о чем ты.

— Правда? — вопрос подростка прозвучал растеряно.

Лив кивнула.

— Я попробую тебе объяснить, — начал Ром, но понял, что утешительные скачки вокруг Чипа закончились, и в наступившей вдруг тишине все внимательно прислушиваются к их разговору. — Потом.

Он подошел к Роми и сказал громко, чтобы слышали все.

— Выходим завтра. Кузя, вытри сопли своим подопечным.

Малыши с визгом бросились к Кузе и облепили его так, что мальчик не удержался на ногах и, смеясь, свалился под этой копошащейся веселой кучей на пол.

* * *

Остаток дня тянулся и тянулся, словно варёная сгущенка с ломтя хлеба. Дети как-то сразу растворились в вязком болотном полусумраке, с Лив осталась только Роми, которая то тоже уходила куда-то, то возвращалась с озабоченным видом. Перекладывала куски и пакеты из большой клетчатой сумки по тумбочкам, усаживалась чинить блеклые тряпки под единственный источник освещения — зловещую лампочку, кидая короткие любопытные взгляды на нежданную гостью.