Книга Этот мир не для нежных, страница 135 – Евгения Райнеш

Когда сыр, а затем хлеб закончились, она обвела глазами кучку своих непонятно за что обожателей, и спросила:

— Где у вас тут...

Она хотела спросить про уборную, но вдруг вспомнила трескучий голос из сна, и неожиданно для самой себя ляпнула:

— Где у вас тут танцуют на стекле?

Дети переглянулись. В этом был один хороший момент: они хоть на мгновение, но перестали на неё пялиться. И плохой, потому что они переглянулись не то, чтобы с недоумением, а с каким-то не очень скрываемым страхом.

— Я ничего такого не имела в виду. Просто спросила, — почувствовал этот страх, Лив спешно дала задний ход.

Роми присела на край топчана:

— Ты из тех, недосягаемых? Скажи честно, ты ... Туристка?

Лив совсем не поняла, причём тут туризм? Роми ждала от неё ответа, не сводя внимательных глаз. Взгляд красноречиво говорил, что от ответа зависит их отношение к Лив. А, может, и её дальнейшая судьба.

— А скажи мне, — осторожно произнесла девушка, взвешивая каждое слово. — Кто такие, по-твоему, туристы? И я вам тогда отвечу.

— Туристы — неприкасаемые. Они приезжают в огромных закрытых машинах издалека. Иногда мы видим, как эти машины проносятся по улицам, но ни один их них никогда не ходит сам по себе. Говорят, что это они специально приезжают, чтобы посмотреть на ...

Голос Роми сорвался:

— Танцы на стекле.

— И я похожа на одного из них? — все так же осторожно спросила Лив. — На туриста? Или, вернее, на туристку?

Роми покачала головой.

— Не знаю, — растерянно ответила она. — Мы видели только издалека, а издалека они, вроде, ничем таким не отличаются. Хотя у нас есть старая легенда об отставшем туристе. Но там об его внешности ничего не говорится.

Оливия приняла волевое решение.

— Значит, я — отставший турист. И мне нужно увидеть ваши танцы на стекле. Так как? Вы меня туда проводите?

Дети пришли в волнение, загалдели. Роми махнула им рукой и опять повернулась к странной гостье:

— Нам нужно это обсудить.

— Почему? — удивилась Лив. — Неужели это так далеко?

— Не так, чтобы далеко. Это... Трудно.

— Значит, всё-таки далеко? — переспросила Лив.

— Скорее, опасно, — сказала девочка.

Через мгновение дети словно испарились из подвала, бесшумно растворившись в невидимом глазу темном тоннеле. Лив поняла, что они отправились совещаться подальше от её ушей. Воспользовавшись тем, что осталась одна, осторожно встала и, так же аккуратно прислушиваясь к каждому движению, прошлась по комнате. Тело немного ломило, как в предчувствии гриппа, чувствовалась некоторая слабость, голова гудела, но в общем всё было терпимо. Лив осталась вполне довольна своим состоянием. Она пошла на звук падающей воды, под одной из труб сразу же обнаружила протечку и тёмный, похожий на пластиковый таз, подставленный под капли. Девушка опустила в него руку, затем, испытывая неловкость перед самой собой от этого жеста, понюхала её. Вода показалась относительно чистой, по крайней мере, никаких других запахов, кроме слабой ржавчины, Лив не почувствовала. Тогда она рискнула ополоснуть водой, накапавшей в таз, щеки. Лицо опухло от долгого искусственного погружения в нереальность, Лив понимала и ощущала, что спала ненормально и качественно, и количественно, если можно было применить такую терминологию в отношение сна.

Даже от такого умывания сомнительной водой она почувствовала свежесть, которая в свою очередь принесла, хоть и маленькую, но радость. Из разряда тех простых и будничных вещёй, которые питают нас промежуточной энергией, без которой не дожить от свершения до свершения. Хороший сон, вкусная еда, восхищённая улыбка незнакомого человека — и опять можно двигаться по направлению к большому подвигу.