Книга Все демоны моего мужа, страница 132 – Евгения Райнеш

Утро было добрым, несмотря ни на что. Сначала я поняла, что мне тепло и уютно, потом тут же вспомнила, что снилось что-то хорошее, но совершенно не помнила, что именно, затем осознала, что ощущение защищенности исходит от бока Шаэля, к которому я прижалась во сне. Мы спали грязные и одетые, съежившись на довольно узком диване, но это все равно было хорошо. Кто-то обычный, не пугающий был совсем-совсем рядом, и это давало мне ощущение счастья.

Шаэль как-то сразу, даже не вздрогнув спросонья, открыл глаза. Мы смотрели друг на друга, молча улыбаясь только глазами, несколько минут, и замечательное ощущение безмятежности продолжалась. Не было даже напряжения, которое возникает между мужчиной и женщиной, спящих на одном диване. Пронеслась мысль, что это все-таки странно, совсем недавно нас просто швыряло друг к другу волнами страсти, а тут вдруг внезапно шторм, переходящий в цунами, сам собой иссяк, затих, превратился в совершенно безветренный штиль. Словно мы были давними супругами, прожившими бок о бок несколько десятков лет и понявшими, что главный смысл отношений – это тихое, безмятежное лежание рядом в такое вот замечательное утро. О крайней мере, я чувствовала так.

— Привет! – наконец все так же тихо, то ли глазами, то ли уже вслух сказал Шаэль, который неизвестно что думал по поводу безмятежности.

Я наконец-то моргнула, и в пронзительной тишине мне показалось, что ресницы мои опустились с громким скрежетом. И тут я поняла, почему тишина кажется такой невероятной. Ветер стих. Совсем. Мы проснулись в белом безмолвии, очевидно, занесенные снегом в безразличных к любым событиям горах. Ни шороха, ни треска, ни робкого чириканья за окном. Ничего.

— Утро... доброе? – я еле шепнула, но опять же показалось, что мои слова покатились громовыми раскатами по половицам дома.

— Угу, – сказал одними ресницами Шаэль. И тихонько потащил из-под моей головы свою руку, на которой, как оказалось, я лежала. Попробовал её согнуть, немного поморщился. Наверное, моя голова своими тяжелыми мыслями все-таки отдавила ему предплечье.

— И? Что? – спросила я не очень внятно, но он понял.

— Займемся устройством быта. Неизвестно, сколько времени нам понадобиться куковать здесь. Кажется, мы все-таки оказались совершенно отрезаны от мира. В смысле, даже от Аштарака, который оказался отрезанным от мира. Славно, что успели. Прямо вот ещё бы чуть-чуть и не прошли.

Я все ещё никак не могла понять, почему все-таки между нами просто такое сестринско-братское тепло. Ровно такие отношения и ощущения, какие были в этой же комнате месяц назад, когда он привез меня сюда раненую. И вдруг до меня дошло.

— Кулон? – вопросительно посмотрела я прямо в глаза Шаэлю. И только сейчас заметила, что глаза у него золотисто-карие, золотого, необычного цвета.

— Ануш забрала, – кивнул он.

Мне стало ещё спокойнее, если это вообще было возможно. Казалось, что прямо вся растекаюсь по дивану от спокойствия. Таким образом, я стала неторопливо стекать на пол, чтобы подойти к окну и посмотреть, что там творится. Стекло оказалось совершенно заснеженным, и видно из него не было совершенно ничего. Белая пелена. В избе, даже отдельно от пышущего даром Шаэля оказалось вполне тепло. По крайней мере, на свитер, в котором я, как оказалось, спала, не нужно было надевать куртку и шаль. Шаэль уже опять колдовал около отдавшей нам тепло и остывшей к утру печки, я посмотрела на щепки, разбросанные вокруг, и внезапно вспомнила что-то важное. То, что, то ли приснилось, то ли пригрезилось.