Книга Кэп и две принцессы, страница 75 – Евгения Райнеш

Нокер осёкся, словно неожиданно поперхнулся фразой и застыл на месте. Ёшка легко толкнула его в спину, загораживающую выход, шагнула и тоже замерла.

Пол в коридоре-джунглях был засыпан умирающими цветами. Нежные лепестки колокольчиков беззащитно корчились в агонии уходящей жизни. Кто-то с яростной ненавистью оборвал все цветы на живой стене и с вызовом бросил их тут же на пол.

Громов дал Рене координаты Ёшки Бодрчковой. Перед самым вылетом, кстати. Очевидно, пытаясь из последних сил удержать расползающуюся в разные стороны конфиденциальность. Пискнул дальфон, и Рене отобразила три заветных символа.

Личный код вызова человека всегда оставался неизменным, вживлённым чипом ещё в утробе матери. С помощью всего одного микроскопического наноробота. Но, чтобы связаться с кем-то в мире стремительной логистики, требовалось к личному добавить три символа местности, в которой адресат в данный момент находится. Связной дальфон работал только в пределах солнечной системы (исключая сферы туманностей), но этого вполне хватало. Основная часть обывателей редко покидали пределы Солнечной.

Громов выдал три заветных символа с таким видом, словно он делает великое одолжение. Судя по коду, Ёшка болталась на каком-то спутнике, на земной орбите. Неужели всё ещё в карантине?

Рене забеспокоилась за своего синхрониста. Если её всё ещё не выпустили, это значит…

В служебном коридоре космопорта было довольно просторно, пустынно и свежо — не то, что у гражданского выхода, где постоянно возникали пробки и очереди, — только Рене почему-то стало душно.

В этот тоннель посторонних не пускали. Прозрачная стена всей своей плоскостью выходила на череду звездолётов Управления, которые под вакуумным куполом стройными рядами отдыхали в перерывах между заданиями. Фирменный знак — выведенное словно детской рукой, немного кособокое оранжевое солнце в центре раскрытой ладошки — красовался на каждом из них. Где-то там, среди вытянутых сигаретой и распластанных тарелками красавцев, притулилась и их лаборатория. Её, Рене, Кима и Ёшки…

— Чего ты застыла, кэп? Звони давай! — Полянский легонько толкнул Рене в плечо. Они ещё не на звездолёте, и не приняли устав экспедиции, Рене ему сейчас никакой не центр. Она могла бы на всякий случай обидеться как женщина, но, кажется, Полянский просто не совсем контролировал себя — так волновался за Ёшку.

Рене схватилась за запястье, обвитое браслетом-усилителем чипа. Синхронист ответила не сразу, и, надо сказать, эта минута показалась оставшемуся экипажу КЭПа не самой лучшей в их жизни.

— Ой, — наконец-то произнесла Ёшка. — Я вам попозже перенаберу. У нас тут…

Ёшкины волосы висели печальными непривычными прядями, а взгляд казался растерянным и каким-то грустным.

— Ёшик, ты где? — быстро спросила Рене, синхронизировав изображение с дальфоном Кима.

— Санаторий, — со странным нажимом сказала Ёшка. — Для зайчиков.

— Каких? — опешила Рене.

— Солнечных, — улыбнулась Ёшка и тут же крикнула кому-то. — Да, доктор Кандель, иду! Рене, я перезвоню, как только смогу. Вы уже на КЭПе?

— Ёшкин кот! — заорал Полянский в стремительно темнеющее изображение. — Что там у тебя происходит?

Викран стал тёмным, а затем покрылся белёсой дымкой тумана: Ёшка стала недоступна.