Книга Кэп и две принцессы, страница 107 – Евгения Райнеш

Перипланец очень напоминал огромного двухметрового таракана. Шоколадно-коричневую хитиновую оболочку облепили прозрачные, но очень прочные надкрылья. Они заканчивались за пределами туловища, явно говоря, что перед Ёшка покоится особь мужского рода. У самок перипланцев надкрылья были короткие и закрывали только половину тела.

Поисковая группа нашла Муни в одной из многочисленных горных расщелин, и, видимо, тараканоподобному мечтателю всё-таки удалось высоко взлететь. Настолько, чтобы коснуться дуги Бэтмена. Потому что он не мог протопать даже самое элементарное ругательство. А с этой способностью перипланцы рождались. Если, благодаря особенностям внутреннего строения, каждый из них мог существовать, например, без головы в течение месяца (мозговой узел этих существ не управляет дыханием, а в кровеносной системе отсутствует давление, поэтому им не грозит истечь кровью), то без «топотания», тесным образом связывающего большинство жизненных функций с социальными навыками, ни одному перипланцу долго не прожить. Счастье, что, когда Муни нашли, лапки его ещё подёргивались. Пусть хаотично, что говорило о явном безумии «лётчика», но всё-таки обеспечивая минимальное движение гемолимфы по центральному и единственному кровеносному сосуду.

Здесь, в обители, он находился на постоянном внутрипозвоночном «топотании». И тем не менее… Хотя пострадавшие во время падения крылья удалось починить, сейчас они всё равно высыхали. Становились похожи на древние папирусы, в дырах, которое провертело неумолимое время. Скорее всего, даже если его удастся вывести из этого состояния «неосознанного я», летать он всё равно больше никогда не сможет.

Ёшка представила, как он сидит — огромный таракан с гордыми, поседевшими усами, в окружении внуков, правнуков и пра-пра-правнуков, и рассказывает им про свой единственный, но такой великий полёт. На Периплане некому слогать героические песни, но, может, Муни будет родоначальником эпоса. Только бы вытянуть его…

С этими мыслями Ёшка зашла в обитель. Но чуда не случилось. Ушат вселенской тоски, выкручивающей внутренности, падение в бездну безнадёжности и грубый пинок обратно… Кто бы или что бы ни сковало некоммутов, оно явно совсем не радо было видеть Ёшку.

Она вывалилась из обители покоя абсолютно без сил, еле добралась до своей комнаты и провалилась в глубокий, не очень здоровый сон. Спала Ёшка невероятно долго. До самого ужина.

Когда она проснулась на «Зайчике» было подозрительно спокойно. Только в столовой наблюдалась некоторая суета. Кандель, скрестив руки на груди, подпирал стену у панели синтезатора блюд и бросал многозначительные взгляды в зал. За одним из столов Арина возилась с колбами и склянками. Напротив неё сидел Артур Фаэрти с видом страдальческим и обвиняющим одновременно, подняв вверх красный и распухший указательный палец.

— И зачем ты, Артур Фаэрти, дразнил леонидянскую транспортную птицу? — вопрошал по своему обыкновению несколько торжественно молебиолог.

Киборг презрительно закатил глаза.

— И, главное, когда ты успел?

Арина молча капнула на артуров палец какой-то шипящей жидкостью, Фаэрти коротко взвыл. Няня, еле слышно причитая-заговаривая, стала дуть на рану. Молебиолог покачал головой, явно не одобряя всё это безобразие, и вышел из столовой.