Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 99 – Евгения Райнеш

— Хорошо, – вздохнула я.

В конце концов, невозможно представить, что вся информация о Ефиме Летяге, если такая есть в интернете, вдруг за несколько часов испарится.

— Дай мне пять секунд… Кстати, ты же понимаешь, что пять секунд – это метафорически?

— Как? – удивленно переспросила Кристя.

— Ну, просто означает, что недолго. На самом деле, я буду готова минут через… Ну, скажем, пятнадцать-двадцать…

Мы выехали спустя полчаса.

— Вы сказали – пять секунд, – сурово напомнила мне Кристя.

Пристегнутая поперек груди ремнем безопасности, она не казалась строгой и безаппеляционной.

— Я сразу же уточнила, – парировала, аккуратно выруливая со старого Никиного двора, не очень приспособленного для такого количества машин.

Большинство районов в Яруге застраивались в те времена, когда автомобили были и в самом деле роскошью, а не средством передвижения.

— Да, но двадцать минут тоже уже давно прошло, – настаивала Кристя.

Она – зануда, да? С одной стороны, это было хорошо: последствия шока у девочки постепенно отступают, возвращаются прежние черты характера и привычки. С другой… Я-то не зануда, а совсем наоборот. А нам ладить еще… Сколько? Пока Ника не поправится.

Неделю потерплю, решила я. А там видно будет.

Центральная больница Яруги была одним из старых зданий в городе. Когда-то ее построил какой-то благотворитель, имя которого несправедливо кануло в Лету. Затем вокруг небольшого особнячка вырос помпезный и мрачный трехэтажный монстр с колоннами и барельефами, типичный сталинский ампир. За сто с лишним лет своего существования он прирос несколькими разностилевыми крыльями и сейчас напоминал теремок, по частям которого можно изучать историю местного строительства. Жаль первоначальная избушка не сохранилась для полноты картины. Яругинская больница казалась живым организмом – в ней что-то постоянно то прирастало, то отмирало, уступая место более молодым и здоровым конструкциям.

В новом районе недавно открыли областной центр из стекла и пластика, сверкающий, современный, но старую больницу, пониженную до статуса городской, у нас любили больше. Может, по привычке, может, потому что самые опытные врачи остались работать здесь.

Я медленно проехала несколько свободных стоянок, затем увидела одну, в самом дальнем углу от ворот, и поставила там машину.

Внутри пахло медикаментами и почему-то – это всегда вызывало у меня некий диссонанс – библиотекой. Рассохшимся деревом и книжной пылью, непременным коктейлем всех старых зданий, только именно в больнице он казался неожиданным и… успокаивал.

Выйдя из лифта, Кристина непроизвольно схватила меня руку при виде тележек для перевозки тяжелобольных.

— Брось, – сказала я. – Я уверена, что Нике это не нужно.

Моя бывшая воспитательница и в самом деле уже сидела на кровати, привалившись спиной к подушке, и читала книгу. Кажется, она умудрилась даже подвести глаза и подкрасить губы перед нашим приходом. Можно было подумать, что она сама здесь посетительница, проводящее время около больного, если бы Никины все еще густые волосы не покрывала белоснежная повязка.

Я покосилась на обложку: Крапивин «Голубятня на желтой поляне». Ника заметила мой взгляд, улыбнулась:

— Читать мне разрешают. Если недолго. Ты вязание не догадалась захватить?